– Тебе там не место, – ответил на мой немой вопрос.
– Меня не пугают трудности, – уверяла, цепляясь за его плечи, – я справлюсь с тяготами войны.
Дан глубоко вздохнул, провел пальцами по моей щеке. Медленно, изучая каждый миллиметр. Будто в последний раз.
– В Кариаре меня ждет миан.
В голове вихрем пронеслись обрывки фраз и разговоров, в которых я могла бы слышать это слово. Но в этом доме никто ни разу не произносил его вслух.
Дан намеренно лавировал между языками, путая меня и оттягивал неизбежное признание. Поцелуем обезоружил, жадно впиваясь в мои губы. Объятия становились крепче, пленяя кольцом рук. Словно неминуемо настанет тот момент, когда я начну вырываться.
– Кто ждет тебя, Дан? – прижала пальцы к его губам, не позволяя снова целовать себя. Только так смогла остановить.
Он устало выдохнул – отведенное нам время закочилось.
– Невеста, – горячее дыхание обожгло мою ладонь.
Правда обрушилось удушающей хваткой на горле, не давая дышать; болезненным ударом в грудь, пронзающим сердце.
Где-то в Кариаре есть женщина, которая считает Дана своим. Любит, тоскует и ждет его возвращения.
Эти мысли крутились в голове, отдаваясь эхом. Они отравляли мой разум ревностью.
– Кто она? – совсем не тот вопрос, который следовало бы задать. Это не имело абсолютно никакого значения. Я только истязала себя подробностями.
– Это династический брак, – с напускным спокойствием пояснил Дан. – Он гарантия нашего союза с Элером. С незапамятных времен он нашим союзник, как в торговых отношениях, так и в военно-политических. Сейчас нам, как никогда, нужна его поддержка. Но подобный договор требует встречных действий, ведь Элер окажется втянутым в войну, рискуя своей целостностью. Ривал разрушен, и мне нечего предложить, кроме имени, эфемерного титула и чертовой голубой крови.
– Только себя, – с грустью осознала.
Дан оказался заложником ситуации. Не испытывал к своей невесте никаких чувств, но это едва ли утешало меня. Рано или поздно ему придется выполнить условия договора – жениться. А потом ему понадобится наследник…
У него будет трон Кариара и семья, а какой станет моя жизнь, если я останусь рядом? Получу статус любовницы, как и предупреждала Алу. Везде и всегда на вторых ролях.
– Почему ты не сказал мне? – бросила ему обвинения, вырываясь из объятий.
Несколько недель назад он держал мою руку, смотрел в глаза и клялся не причинять боль, но это оказалось ложью. Обманом с самого начала или его искреннее заблуждение? Как можно избежать боли с человеком, который кроме нее ничего не испытывает? Она терзала его смертью отца, разрушением дома, годами плена. И Дан не отпускал ее. Боль поддерживала в нем ярость, необходимую, по его мнению, чтобы уничтожить врага.
– Всю сознательную жизнь я поступал так, как того требовало мое происхождение и положение. Делал выбор и принимал решения, которые следовало. Всегда для других, всегда вопреки собственным нуждам. – Он снова приблизился, ладонями захвата в плен мое лицо: – Впервые я взял что-то для себя, позволил себе слабость – тебя.
Неприятно кольнуло “взял”. Взял как трофей или вещь? Я бы могла разозлиться и бросить эти претензии ему в лицо, но я добровольно пошла на сделку с дьяволом. Дан самого начала дал мне понять, чтобы я не рассчитывала на волшебную сказку со счастливым концом. Это был мой выбор. Только забыла, что за исполнением желаний рано или поздно потребуют плата.
Я старалась понять, примерить на себя его образ жизни. Рассуждать, исходя из законов и норм морали мира, где браки заключаются из иных соображений, нежели любовь. Но как не старалась себя убедить, что у Дана были свои причины поступить так со мной, в голове всплывали слова Рема: … он всех использует… и ты не исключение…
Дан словно прочитал мои мысли, но, скорей всего, увидел их отражение на моем лице.
– Не надо меня ненавидеть, – умолял, прижавшись лбом к моему, – только не ты.
В данный момент я испытывала огромный спектр эмоций, но точно не ненависть. Не представляю, что должно произойти, чтобы пошатнулась моя любовь к нему. Столько лет я ждала его, не для того, чтобы сразу же сдаться, столкнувшись с первым препятствием.
– Я люблю тебя, – взглянула прямо в глаза. – Всегда любила. Только тебя.
Лицо Дана исказилось мукой. Он не хотел слышать от меня этих слов, отказывался принимать их. Словно они причиняли ему боль.
Я пристально вглядывалась в Дана, и пыталась всколыхнуть его имирт. Он сопротивлялся и не поддавался контролю.
– Что ты делаешь? – он повел головой, пытаясь вырваться из пут моего имирта.