Свет в глазах Дана померк, он снова стал мрачным:
– Тебе там не место, – в очередной раз повторил и крепче обнял, теснее прижимая к себе. Будто старался скрыть меня ото всех: от жестокого Кариара, от горькой правды, от неизбежности. – В гуще безжалостной войны, где не знают пощады и бьются до смерти; где среди насилия, ужаса и отчаяния нет проблеска надежды.
Меня это не пугало, и не останавливало. За долгие недели неопределенности я впервые четко знала, чего хочу, и не собиралась отступать.
– Я и есть надежда, – прошептала в ответ. – Влием принесет мир в Кариар, а тебе победу. Поможет свергнуть Акрана Хорта и вернуть власть. Мы сделаем это вместе.
– Вместе? – рука Дана замерла на моем подбородке, взгляд стал отстраненным. Он что-то обдумывал. – Доверяешь мне? – его взгляд, вспыхнув опасным огнем, вернулся ко мне. Он и сам знал ответ, но я все же кивнула. – Любишь меня? – продолжил задавать странные вопросы.
– Больше жизни, – улыбнулась. Забавляло его ребяческое стремление услышать о моей любви.
– Тогда у нас только один выход, – костяшками пальцев прошелся по моей щеке. Я даже гадать не стала, и молча ждала, когда он озвучит свою идею. – Ты станешь частью семьи Эттр.
– Что это значит? – растерялась я, отказываясь понимать очевидное. – Хочешь сказать?....
– Да, – коротким ответом подтвердил все мои надежды и опасения.
– А как же договор? – не верилось, что он решиться нарушить данные обязательства. Ради меня. Ради нас. – Тебе обещана другая. И правила? Разве Влием не дает обет безбрачия?
– Напишем свои правила, – держал меня за печи, не собираясь отпускать. – Кариар безвозвратно изменился, сейчас самое подходящее время перекроить его под себя и навязать новые порядки. Влием внушает трепет и страх, никто не посмеет ее ослушаться. Особенно если подкрепить ее властью Рих.
Я безмолвно взирала на Дана, не в состоянии вымолвить ни слова. Он предлагал полнейшее безумие. Это перечеркнет все, к чему он так стремился.
Я почти примирилась с тем, что всегда буду в тени, уступая место рядом с Даном другой женщине. Приготовилась на людях исполнять лишь роль Влием, и скрывать истинные чувства. А Дан вознамерился переиграть всех. Рискнуть титулом, долгом, властью. Рискнуть всем.
Это слишком опасная игра. Мы и так нарушили много правил. Меня пугали последствия, я не хотела навредить Дану еще больше.
– Ничего не бойся, – видя мою растерянность, произнес Дан. Ладони заскользили с плеч вверх, бережно касаясь моего лица: – Я больше не отпущу тебя, – невесомый поцелуй коснулся губ. Снова и снова. Постепенно страхи отступали, их сменяли твердая уверенность, что пока мы вместе, нас не сломить. Мы справимся со всем.
Дан крепко обнял меня, словно стремился слиться со мой в единое целое. Предрассветную тишину нарушало только его глубокое дыхание. Оно стало моей колыбельной, меня вновь утягивало в цепкие объятия сна. Но раздавшиеся с первого этажа резкие голоса разбудили меня. Я слышала знакомые тембры и интонации, с легкостью узнала их владельцев: размеренный тон Энтала, вспыльчивый Рема и вызывающий Идира. Было облегчение узнать, что они живы.
Но меня насторожил звонкий женский голос. После смерти Алу я единственная женщина в этом доме.
Кто эта незнакомка? Именно незнакомка. Ее имирт я ощущала впервые. Никогда прежде я не встречалась с ней.
Я приподнялась. Как загипнотизированная, уставившись на дверь спальни.
– В доме посторонние? – чужой имирт не давал мне покоя. Что-то в нем не так. Некая двойственность: чуждое и знакомое одновременно.
– Все свои, – спокойно пояснил Дан, не понимая причин моего напряжения.
Снова раздался звонкий перелив, и я отшатнулась: теперь он до боли стал узнаваем.
– Кто? – с опаской попросила уточнить. – Энтал, Идир, Рем и …
– Алу, – подсказал Дан, когда я замолкла в нерешительности.
Словно откликнувшись на свое имя, она рассмеялась.
Грудь пронзило острой болью, как напоминание о вине, тяжелым бременем, сковавшим сердце.
Я соскочила с кровати и бросилась к двери. Ступая босыми ногами, я сбежала по лестнице. Влетела в гостиную и застыла на месте: Рем, упираясь локтем в горло, припер Идира к стене. За его спиной, призывая к порядку, стоял Энтал. В кресле у окна, негромко посмеиваясь, сидела Алу.
Целая и невредимая.
Заметив меня, все разом смолкли.
Голова закружилась, превращая картинку перед глазами в сюрреалистичный образ. Тошнота заставила меня согнуться, упираясь руками в колени. Из-за охватившей слабости подкашивались ноги. Я пошатнулась, и в последний момент нашла опору: крепкую руку Дана.