– Тебе лучше уйти, – настаивал Дан, заглядывая в мои глаза. Его же казались чернее ночи.
В испуге, что он действительно прогонит меня, ухватилась за его плечи дрожащими пальцами:
– Хочу остаться.
– Ты же “всё знаешь”, – напомнил слова, что я в пылу выкрикнула ему. – Хочешь стать следующей? Хочешь быть использованной?
С каждым словом он становился все грубее и отталкивающей, но меня не задевало ни одно из них – знала для чего вся эта жестокость.
– Ты хочешь именно этого? Использовать меня? И только?
– Да, – кружа пальцами, будто повторяя замысловатое плетение кружева, он скользнул между моих бедер, и я шумно выдохнула.
Он всматривался в мое лицо, дожидаясь, когда наконец добьется необходимой реакции – отторжения. Ждал, когда я оттолкну его, дам пощечину или просто сбегу. Но я срезонировала иначе:
– Не верю, – потянулась к его губам. Ни секунды не сомневалась, что он лжет.
– Напрасно, – и с жадностью ответил на поцелуй.
Ладони скользили по груди, сминая ее, и заставляя меня шумно выдыхать. Дан оставил мои губы и опустился к шее, жаля языком как смертоносными укусами. Желание дурманящим ядом разливалось по венам, заставляя всем телом выгибаться навстречу его руке, настойчиво ласкающей меня через ткань белья.
– Если бы хотел только поиграть со мной, – часто дышала, – не пытался бы отпугнуть.
– Но совсем забыл, что ты бесстрашная, – больше никаких развратных и пошлых жестов, только нежные прикосновение пальце к моей щеке. – Моя храбрая Ри-ри, – маска спала с его лица, открывая мне истинного Дана.
Я ощутила себя той девочкой, что просто боготворила его и беззаветно любила. И эта она, та юная Ри-ри, прижалась к Дану, неуверенно целуя, будто это ее первый поцелуй в жизни. Она сделала то, что никак не удавалось мне: изменила ход нашей истории. Мы с Даном больше не друзья из моей юности, и не те странные неловкие знакомые после долгой разлуки. Кто мы друг другу я пока не понимала, но буквально кожей чувствовала, как с каждым поцелуем нас все сильней сплетало тонкими невидимыми нитями. И это, похоже, тревожило Дана, если не пугало.
– Уходи, – почти молил он. – Возвращайся к своим друзьям, к занятиям в консерватории, – будто уговаривал сам себя.
Хотела развеять его железобетонные убеждения бесконечностью поцелуев. Но едва потянулась к нему, но неведомая сила буквально отшвырнула Дана от меня.
Он прокатился по земле несколько метров. Хотела кинуться к нему, но кто-то остановил меня, удерживая за плечо.
– Он что-нибудь сделал? – требовал незамедлительного ответа Рома, разворачивая к себе. – Прикоснулся к тебе!? – от него исходила животная ярость. Как перед дракой.
– Нет-нет, – успокаивала, чтобы даже не думал устраивать выяснения отношений с Даном.
– Ничего не бойся, – решил, что я напугана, и во что бы то ни стало намеревался «спасти» меня. – Я обо всем позабочусь.
– Не надо! – импульсивно воскликнула, тем самым провоцируя Дана на конфликт. Он успел вскочить на ноги, и, в свою очередь, увидев держащего меня Рому расценил представшую перед ним картину по-своему. Он медленно наступал, каждым уверенным шагом будто заявляя, что готовый к бою.
– Поднимись наверх и запрись в квартире, – Рома подтолкнул меня в сторону подъезда.
Дан в то же мгновение оказался рядом, вставая на мою защиту. Всё произошло так быстро, что я даже не поняла, как оказалась за его спиной, а он прикрывал меня своим телом как щитом. Рома рванул ко мне, но получил отпор увесистым ударом.
– Дан! – вскрикнула, но, оттеснив меня, он выверенными, словно не раз отточенными в бою, движениями наносил удар за ударом. Рома ловко укорачивался и отвечал не менее жесткими атаками.
Я словно наблюдала за спаррингом профессиональных бойцов: оба не выступали друг другу в быстроте реакции и тактике ведения боя. Казалось, в рукопашную ни один из них неспособен победить, и я боялась, что кто-нибудь пустит ход нечто более серьезное, чем кулаки.
Мысли сумбурно бились в голове, ища способы разнять этих двоих. Они сражались за меня и только я могла их остановить. Долго не раздумывая о правильности решения, пронзительно закричала. Просто крик в пустоту, чтобы отрезвить их и объединить одним стремлением – позаботится обо мне. И моя манипуляция их чувствами сработала: оба отшатнулись друг от друга, прежде всего взволнованные моей безопасностью.