Я воспользовалась моментом и вклинилась между ними.
– Довольно! – сурово посмотрела сначала на одного, потом на другого. Но они вновь начали сходиться, и только мои расставленные в стороны руки не позволяли им столкнуться. Оба шумно дышали, распаленные сражением, и, казалось, оба готовы сорваться с места и продолжить начатое.
– Мы еще не закончили, – сбивчиво произнес Рома, не сводя глаз с противника, который отвечал не менее свирепым взглядом.
Надеялась, хотя бы Дану хватит выдержки, чтобы не поддаваться на провокации. Я положила ладонь ему на грудь, заставляя сконцентрироваться на мне: сейчас он должен слышать и видеть только меня.
– Он всего лишь хочет защитить меня, – взывала к здравому смыслу, – так же, как и ты.
Дан смягчился, насколько это возможно. Напряженные плечи чуть опустились, рука накрыла мою: большой палец прошелся по костяшкам кисти.
– Проваливай, – бросил Роме, – пока я не передумал.
Хотела поблагодарить, но сейчас это казалась неуместным. По крайней мере, не в присутствии Ромы.
– Так ты знаешь его? – переполненный чуть ли не отвращением вопрос, заставил меня обернуться. На его лице была та же неприязнь, что и в словах, а взгляд метался между мной и Даном.
– Прости, – собственноручно душила его любовь ко мне, но так даже лучше, – не могла сказать правду.
– О чем ты? – отказывался верить, что на самом деле я лживая и подлая. – Кто он, вообще, такой? – едва остыв от схватки, он снова вспыхнул. Ощутив угрозу, Дан снова завел меня себе за спину. Рома не двигался с места и разглядывал нас. – Так это он? – не веря собственным догадкам, мотал головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Но они овладели его разумом, и он в ярости ринулся на Дана. Взяв за грудки, оттеснил к стене и прижал локоть к его горлу, перекрывая путь кислороду. – Я видел последствия ваших встреч на ее запястьях, – шипел Рома Дану в лицо. – Так с женщинами поступают только ничтожества, не достойные уважения, – его трясло от ярости.
Дан не сопротивлялся, покорно принимая слова, что били больнее ударов.
– Ни я один ей не пара, – хрипел, задыхаясь. Затем добавил что-то на своем таинственном языке.
– Неважно, – Рома присмирел, будто понял его, тогда как мне оставалось гадать о смысле сказанного. – Это мой выбор.
– Но не ее, – Дан словно упрекал его в эгоизме. – Она, ведь не знает? – усмехнулся. – Всю жизнь собирался скрывать?
– Сам не лучше, – Рома сильней надавил ему на горло. – Или откровенно обо всем рассказал? – усмехнулся.
Дан в одно мгновение стал серьезным. Извернулся и, нанеся удар, вырвался из захвата. Еще несколько сокрушительных ударов – и Рома упал перед ним на колени, корчась от боли.
– Я запрещаю… – бесстрастно произнес Дан, неуловимо влетая в речь иностранные фразы, неосознанно переходя с одного языка на другой. – … она моя – снова проскочило на русском.
Если Дан оставался равнодушен к чужим страданиям, все сильней выкручивая руку Ромы, то я не могла и дальше оставаться безучастной.
– Пожалуйста! – вступилась за друга. – Отпусти его.
На этот раз Дан сразу исполнил мою просьбу и отступил. Рома не спешил подниматься, потирая травмированное плечо. Его сердитый взгляд взметнулся на меня:
– И ты выбрала его? – вопрос прозвучал как укор.
Мне вновь пришлось быть жестокой с ним:
– Передо мной никогда не стоял выбор.
В его глазах отразилась разочарование и сожаление. Он поднялся на ноги, и сказанные слова прозвучали как прощание:
– Надеюсь, ты не пожалеешь.
Сокрушенная, я следила за его удаляющейся фигурой. Звук шагов, как равномерных ход маятника, увлекал меня в гипнотический транс. Как свистящим щелчком кнута сознание хлестнуло тревожным предчувствием.
– Рома! – кинулась следом за ним, даже не представляя, что скажу ему. Но было слишком поздно: свернув за угол дома, я увидела, как он поймал первую попавшуюся машину. Я упустила его.
Порыв ветра заставил меня обнять себя за плечи. Невыносимо холодно. Не представляла, что делать дальше.
– Дан?! – в испуге потерять и его обернулась. Как тень, он и так следовал за мной. Прижал палец к губам, приказывая молчать. Скоро я услышала нечто необычное, совсем непохожее на привычные звуки ночного города.
Это напоминало лязг. Словно животное скребет когтистой лапой по кафелю или чему-то такому же твердому. Затем я услышала пробирающее до мурашек прерывистое дыхание.