Он продолжал спорить с девушкой, слов мне было не разобрать – все смешалось в набор звуков. Рассерженная, она, в конце концов, замолчала и, подхватив с крючка кухонное полотенце, зажала им мою рану.
– Все равно не выживет, – с уверенностью заключила.
– Выживет, – возразил Дан, – она сильная, – оттеснив девушку, сам занялся моим ранением. Скорей всего от шока и боли я начала терять сознание: по всему телу потоками распространялось приятное тепло, каждая мышца расслаблялась, погружая в дрёму, и глаза сами закрывались.
Меня отрезвило только чье-то тяжелое дыхание. Дана навалился на край, как оказалось, стола, на котором я лежала. На миг зажмурился, будто теряя связь с реальностью, а потом, встряхнувшись, посмотрел на меня:
– Теперь все зависит только от тебя, – устало положил окровавленную ладонь мне на лоб. – Будет больно, – предупредил. – Невыносимо, – его голос постепенно становился всё тише, превращаясь в шепот. – Но ты должна бороться, – словно у самого уха, – ради меня Ри-ри.
Образ Дана стал таять, отдаляясь, и я была уверена, что всё это рисует мое замутненное сознание, но женский крик, полный отчаяния и мольбы, звучал невероятно реалистично. Из последних сил я уцепилась за остатки сознания.
Дан, не в состоянии держаться на ногах, осел на пол. Блондинка опула перед парнем на колени и пыталась привести в чувства. Оборачиваясь, словно обращаясь к кому-то еще, она повторяла какое-то незнакомое слово. Снова и снова.
Я попыталась встать, но глаза застилала белая пелена, а конечности наливались свинцом, полностью парализуя тело. Ели-ели перевалилась на бок, отталкиваясь от полированной поверхности стола, потом еще один рывок – и я стремительно полетела вниз.
Кто-то не дал мне упасть, в последний момент подхватив. Точно знала, что это не Дан: видела, как он поднялся на одно колено, но, обессиленный, все еще упирался руками в пол. Девушка пыталась помочь, но он пресекал все попытки резкими словами.
Тревога чуть утихла, я перестала сопротивляться усталости и мир потонул в темноте.
***
Вспышка боли, прокатившаяся по телу электрическим разрядом, вернула меня в сознание. Как прибойная волна, она накатывала, пожирая каждую клеточку, а потом отступала, даря короткое облегчение, оставляя после себя отголоски недавних мучений. Но боль не уходила полностью, и после временного затишья адская агония непременно возвращалась.
В те периоды, когда она разносилась по телу только лишь слабым эхом, я старалась оглядеться и понять, где нахожусь. Комната напоминала спальню, по крайней мере, я лежала на кровати.
Всякий раз, когда я пыталась подняться, боль опрокидывала на лопатки. С трудом сдерживалась, чтобы не кричать, срывая голос. Но силы воли надолго не хватило. Скоро я свернулась калачиком, уткнувшись лицом в подушку, и отчаянно выла. На меня одновременно обрушились все звуки и ощущения. Каждая вибрация окружающего мира отдавалась болезненным импульсом. Казалось, еще немного и я сломаюсь под этим гнетом, мир меня просто раздавит.
Неожиданно из всего этого безумия вспышкой возникло стойкая уверенность чьего-то присутствия. Я уловила знакомые нотки. Дан. Я не видела его, не ощущала физически, но точно знала, что это он. Наверное, интуитивно чувствовала. Или просто сходила с ума, и все мне это только мерещилось.
– Это скоро кончится, – услышала его голос как подтверждение, что все происходящее реально. – Я бы хотел помочь, – пальцы прошлись по моим щекам, стирая слезы, – хоть немного облегчить боль, – прижался губами к моему лбу, – но больше ничего не могу сделать.
Другими словами, от боли нет спасения. Не существует лекарства или волшебного заклинания, чтобы избавить меня от страданий.
– Я устала, – всхлипнула от отчаянья.
– Только не сдавайся, – громко и настойчиво произнес, почувствовав, что я мои силы на исходе.
– Если я умру, всё закончится, – обливалась слезами. Смерть казалось даром.
– Не смей так говорить, – встряхнул меня, заставляя наконец открыть глаза, и утонуть в лазури его собственных. Прошлое, настоящее смешалось, и я уже не разделяла явь от плода воображения. Казалось, я снова лежу рядом с Даном на лужайке перед домом родителей и смотрю на безбрежное небо.
– Оно так прекрасно, – не могла не поделиться увиденным.
– Ри-ри? – позвал словно издалека. Я бы с удовольствием поговорила с ним, но не сейчас – слишком устала. Не понимала, должна ли бороться со сном: означает ли это, что я сдалась? Не могла поднять отяжелевшие веки. Последнее, что я услышала: