Ни одна я читала по глазам, Дан так же угадывал мои мысли. Он наклонился ко мне (еще чуть-чуть, и его щека коснется моей), но не позволял переходить грань.
– Теперь-то тебе страшно? – сильней сжал мою ладонь.
Он продолжал свою нелепую травлю: запугивал, раз за разом ожидая, что я все-таки сбегу. Наконец поняла: Дан прогонял меня лишь из-за стремления защитить, а не потому, что не нуждался во мне. Нуждался. Я чувствовала. Надоедливая интуиция после прошлой ночи словно вошла в силу, и теперь я чуть ли не слышала ее голос в своей голове: “Нужна. Нужна. Нужна”
– Страшно, – не стала отрицать. Дан сделал поспешные выводы и отпустил мою руку, делая шаг назад. – Но я ведь не одна, – стерла все преграды между нами, и вновь приблизилась к нему, – ты рядом, – прошептала ему в губы.
В последний момент я ухватилась за футболку Дана, нещадно сминая ее, чтобы устоять на ногах от напора, с которым он поцеловал меня. Уверенно, властно. Будто предупреждал, чтобы не ждала от него нежности: я наконец должна понять на что соглашаюсь.
Но я не думала, просто с головой нырнула в неизведанные воды. С разбега. С болезненным ударом о водную гладь. До звона в ушах. И он становился сильней, всё больше походя на гул. Словно до того ослабленные цепи теперь туго натянулись, вибрируя. Безумие.
Не выдержав, я прервала поцелуй и оглядывалась по сторонам, ища источник звука.
– Ри-ри? – Дан заключил мою лицо в ладони, видя мою нарастающую панику.
– Это так странно, – невпопад ответила, изучая его глаза. С каждым взмахом ресниц все сильнее затягивало в таящийся на дне омут. И снова гул.
– Дан! – раздался женский крик, и я с глубоким вдохом, словно выныривая из-под толщи воды, вырвалась из непонятного транса.
Откуда-то снизу послышались взволнованные голоса, и Дан, не раздумывая, поспешил на помощь. Недолго приходя в себя, я последовала его примеру. В коридоре замешкалась, совершенно не зная дома, но старалась ориентироваться на шум, и скоро нашла лестнице и причину переполоха.
Возле распахнутой парадной двери, привалившись спиной к стене, некий парень прижимал ладонь к окровавленным животу. Уже знакомая девушка, выглянув за порог, напряженно огляделась (будто ждала еще чьего-то появления) и торопливо захлопнула дверь, негромко щелкнув несколькими замком.
Без колебаний Дан присел рядом с тяжело дышащим парнем и, полный хладнокровия, бегло осмотрел кровоточащую рану.
– Надо зашивать, – констатировал. – Алу, займись этим, – приказал девушке.
Меня покоробило от одной лишь мысли о том, чтобы зашивать чью-то рану. Но никто из присутствующих не повел и бровью, тем более Алу, которая выглядела на несколько лет младше меня.
Парню помогли добраться на кухню, где усадили на стул, и Алу приступила к работе. Она методично раскладывала все необходимое для процедуры. Не осталось сомнений, что ей приходилось заниматься этим и раньше.
Дан не стал церемониться, и, не взирая на состояние пострадавшего, в прямом смысле начал допрос.
– Решил самостоятельно оглядеться, – с придыханием говорил, стискивая челюсти каждый раз, когда Алу пронзала иглой кожу.
Не видела необходимости мучить его расспросами сейчас, когда он плохо соображал от боли, но Дана не интересовал чей бы то ни было комфорт – ему нужна информация.
– Сколько их было?
– Пять.
– Осталось?
– Один или двое – не уверен.
Дан на мгновение задумался, потом, ничего не объясняя, направился к выходу.
– Никуда не отпускайте ее, – отдал приказ, указывая на меня, и ушел. Оставил наедине с двумя незнакомцами, один из которых ранен, а другой смотрит с необъяснимой ненавистью.
Мягко говоря, я чувствовала себя некомфортно в такой компании. Причем сама выглядела так, что вполне заслуживала осуждающего взгляда: расхаживала по чужому дому босой и в халате. Поправила ворот, сильней укутываясь.
Алу занималась раной и не обращала на меня внимания. Я же всматривалась в ее лицо и узнавала знакомые черты. До меня наконец дошло, кто она такая.
– Ты ведь сестра Дана? – робко спросила.
Она скользнула холодным взглядом, точно как у брата, развеивая тем самым последние сомнения.