В моей комнате все лежало на своих местах. Именно так, как я их оставила, навещая родителей в последний раз. Мое “сокровище” хранилось под кроватью, но не я спешила его доставать. Сначала хотела переодеться, вернее просто одеться: моей одеждой на данный момент служил домашний халат. Нашла кое-что из старых вещей, что лежали аккуратно сложенные на полке шкафа – мама всегда тщательно следила за порядком.
Облачившись в старые, удобные джинсы и джемпер, я вернулась к Дану и застала его послушно сидящим в кресле. С трепетом и осторожностью я положила перед ним черный кофр.
– Открой, – предложила, предвкушая его реакцию. Он не сможет остаться равнодушным, ни в этот раз.
– Что это? – не желал разгадывать загадки. Но помедлив, все же потянул за молнию. – Это моя гитара, – констатировал, когда откинул клапан кофра. – Откуда она у тебя? – не сводил глаз с инструмента.
– Не могла смотреть, как она пылится в пустом доме, – смущенно каялась.
– Ты украла ее? – догадался. Комнату наполнил его певучий смех. Могла по пальцам пересчитать, сколько раз мне довелось видеть его улыбку за последнее время. Он всегда напряженный и мрачный.
– Сыграй, – неожиданно для самой себя попросила.
– Не могу, – снова стал хмурым, – травма, – он словно искал способ отказаться.
– Она не мешает твоим пальцам ловко бегать по экрану телефона, – рассуждала я, указывая на очевидные нестыковки, – значит, травма не настолько серьезная, как ты хочешь убедить меня.
– Это все детские забавы, – косвенно признался в обмане. – С этим давно покончено.
Его страсть к музыке не могла просто так исчезнуть.
– Сыграй для меня, – воспользовалась его слабостью.
– Нет, Ри-ри, – не собирался уступать.
– Много лет никто не прикасался к ней, – окинула взглядом гитару, – пожалей бедняжку.
Он опустил ладонь на лакированное дерево, словно заново знакомясь с некогда любимым верным другом.
– Я уже не помню, как это делается…
– Думаю, сначала ее надо настроить, – подталкивала, чувствуя ослабление обороны.
Наконец он сдался: легким движением, которое я видела тысячи раз, извлек гитару из кофра. Казалось, ему непривычно держать ее, но как только пальцы коснулись струн, он уже знал, что делать.
Я умиротворенно наблюдала за тем, как он скрупулезно настраивал гитару, проверяя натяжение струн и прислушивался к каждой ноте. Мне доставляло удовольствие следить за работой мастера. Скоро раздался гитарный перелив, и я наконец позволила себе откинуться на диван и отдохнуть. Меня кружило в воспоминаниях и в мелодиях из прошлого. И тягучей тоской в душе отозвалась повисшая тишина, когда последняя струна стихла.
– Почему ты оставил музыку? – задала вопрос, не открывая глаз. – Почему бросил меня?
– Тебе пора понять, что я не бросал тебя, – теплые пальцы коснулись щеки. – Я уехал, потому что должен был, и никто не удержал бы меня.
– Мне так жаль, – взглянула из-под отяжелевших ресниц. Невольно вспомнила об его отце, как веской причине отъезда. Мысли сменяли друг друга, едва выныривая на поверхность сознания, и снова тонули в хаосе звенящего гула в голове.
– И мне, – по-своему расценил он мои слова, и в свои собственные вложил некий смысл, который я не способна была понять в тот момент.
– Ты не виноват, – произнесла, будто кто-то иной говорил за меня. – Знаю, ты страдал, – необъяснимая уверенность, как абсолютное знание озарило сознание. Не нужно было видеть его шрамы, чтобы понять это. Я видела это в нем, читала как в книге.
Вдруго озноб усилился, дрожь пробежала по рукам. Я опустила взгляд вниз: на кончиках пальцах оседала туманная пыльца. Она словно концентрировалась из воздуха, клубилась и вилась по рукам. Это не на шутку напугало меня: обхватила голову, желая, чтобы все в ней пришло в норму и галлюцинации исчезли.
– Этого нет, этого нет, – повторяла как заведенная. – Я схожу с ума, – отчаянно боролась с видениями.
– Ты не сходишь с ума, – Дан встряхнул меня, заставляя посмотреть на него, – это твоя истинная сущность рвется на свободу.
– Не… – Попыталась вздохнуть, но безуспешно. – …не могу… дышать…
Цеплялась за Дана, с ужасом сознавая, что еще чуть-чуть и задохнусь. Он прижал ладонь к моей груди, и, как и в прошлый раз, по телу полилось тепло, но это нисколько не помогало – я, как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух.
– Ри-ри, – сам поддался безотчетной панике.
Все что он мог сейчас, это держать меня и смотреть как во мне медленно гаснет жизнь. Я уже не билась, словно птица, пойманная в силки, борясь за жизнь, а зачарованно наблюдала за мистической дымкой, витающей в воздухе. Она вырисовывая на потолке неведомые символы, казалось, что так она говорит со мной – знаками.