– Угу, – безвольно кивнула, пребывая в полной прострации от услышанного. Еще совсем недавно я бы подумала, что отец повредился рассудком, но в его речи встречались те же странные слова, что у Энтала и Алу.
– Помнишь, – он взял мою ладонь, – когда ты еще училась в школе, я помогал тебе готовить доклад о теории относительности Эйнштейна?
– При чем здесь мой доклад столетней давности? – злилась, что он кружит вокруг да около, ни на шаг не приближаясь к сути.
– Что ты помнишь о таком понятии как кротовая нора? – упорно продолжал расспрашивать.
– Не собираюсь сейчас обсуждать кротовые норы! – устала, что со мной обращаются как с ребенком.
– Люди представляют их себе как мосты или туннели, – проигнорировал мой всплеск возмущения и пустился в лекцию по физике, – соединяющие разные миры и пространства. – Мне это не интересно, – не хотела слушать, но тот упорно продолжал говорить.
– Эта теория верна, – сухо заключил. – Существуют такие порталы. Мы называем их “лок”.
– Мы? – переспросила, подозревая, что под этим он подразумевал нечто иное, нежели “я и твоя мать”.
– Ты не человек, – пояснил, словно это рядовая вещь. – Как и я, и твоя мать.
Во мне зародились сомнения в собственном здравомыслии. Возможно, что от высокой температуры у меня спеклись мозги, и сейчас я не сижу в кресле в родительском доме, а лежу в палате в глубокой коме под надзором врачей. Эта дурацкая версия куда более вероятна, чем то, что рассказывал мне отец.
– Как ты думаешь, почему ты никогда не болела? Почему мы не делали тебе прививки? – отец подбрасывал факты, заставляя меняя анализировать и сопоставлять. – Наш иммунитет невосприимчив к земным болезням.
Звучало так, словно я некий инопланетный паразит или таракан, который даже после радиационной бани выживает.
– Если это правда, то что мы делаем здесь? – искала любые зацепки, чтобы развенчать его невероятную теории. – Почему мы оставили свой мир?
– Нам пришлось бежать, – впервые вмешалась в разговор мама. – Нас преследовали, – она скользнула взглядом по отцу, будто спрашивая разрешения, и добавила: – Закон.
Я отшатнулась. Не верила, что мои родители преступники. Они никогда и грубого слова никому не сказали, всегда уступчивы и доброжелательны и честным трудом зарабатывают на жизнь.
– Знаю, это тяжело, – мама принялась успокаивать, как в детстве, когда я безгранично ей верила.
Я почти не слышала, что мне говорят, все больше погружаясь в себя. Все это не укладывалось в голове: я не человек, существуют другие миры. Чего я еще не знала об этом мире? Безумном мире. Или все-таки это я схожу с ума?
– … поэтому мы не собирались ничего рассказывать, – ухватилась за последнюю мамину фразу.
– Хочешь сказать, если бы ни обстоятельства, вы и дальше все скрывали? – никак иначе не расценила ее слова. – До конца жизни? – пришла в ужас.
– Ты родилась в этом мире, он стал твоим домом, – мама пыталась ухватить меня за руку, но я только больше отстранялась от нее. – Мы не хотели рушить твою жизнь.
– Но она все равно разрушена! – сорвалась и выкрикнула ей в лицо. Ничего подобного не позволяла себе раньше.
Сидеть вот так спокойно перед ними было просто невыносимо: встала и начала расхаживать взад-вперед. Я верила, что у меня было счастливое детство, беззаботное юношество, а впереди ждало полное свершений будущее. Только вот оказалось, что моя жизнь фальшивка, дешевая пародия на идиллию. Родители лгали всю мою сознательную жизнь. Лгали о себе, обо мне самой. Дом, который я знала с детства, который любила, теперь давил на меня стенами. Все в нем кричало «ты фальшивка». Мне хотелось вырваться из него.
– Нужно подышать, – казалось, я снова задыхаюсь.
– Ты не можешь уйти, – мама попыталась задержать меня, – ты не до конца восстановилась.
– Сейчас меня это меньше всего волнует! – не могла и не хотела видеть родителей.
– Пусть идет, – тихо произнес отец, останавливая ее.
Я выскочила на улицу и побежала по проторенной дорожке прочь от дома. Бежала до тех пор, пока мышцы не начало сводить от напряжения, а горло обжигать от холодного воздуха, словно в него вливают расплавленный металл. Только тогда я перешла на шаг, неустанно бредя в перед. Не замечала ни сменяющегося пейзажа, ни клонившегося к закату солнца, ни подкрадывающегося вечерней прохлады.