– Нет, – хриплю я. Мой голос давно потерял свое прежнее звучание.
На его лице появляется уродливая гримаса гнева:
– Тогда до завтра, Дан-Ар Рих Эттр.
В тесной камере появляются два стражника. Они хватают меня и, не давая возможности подняться на ноги, тащат по темным коридорам. Я знаю, что будет дальше. Так повторяется изо дня в день. Но я готов. Страха нет. Его давно поглотила боль. Лишь она дает мне понять, что я еще жив.
Звенящий свист. Я рефлекторно напрягаю все тело. Огонь пробегает по моей спине. На ми забыв о гордости, я кричу, ища в этом спасение.
Глава 11
Меня разбудил собственный истошный крик, заставив подскочить на кровати. Я часто моргала, разгоняя туман сновидения. Узнавала стены своей спальни и понемногу приходила в себя: кошмар закончился, я в безопасности.
Никогда раньше мне не снилось ничего кровожадного и ужасающего. И тем более такого реалистичного. Я будто собственной кожей ощущала холод и жесткость каменного пола, слышала звон цепей и свист кнута. И ту раздирающую на части боль от его ударов. И запах крови. Точно такой же как в ту точь в переулке.
Растирала виски, изгоняя из головы настойчиво рвущуюся на поверхность догадку. Отчаянно цеплялась за надежду, что ночные образы всего лишь последствия алкоголя. Или же таким образом мой перегруженный разум осмысляет новую действительность. Но карточный домик, в котором я пряталась, рухнул, когда вспомнила все те шрамы, что опутывали тело Дана. Те отчаянье и боль, что я видела во сне, принадлежали ему.
Меня затошнило от отвращения, что кто-то способен на такое. Это бесчеловечно. Но скорей всего он не человек…
Дверь распахнулась, громко ударившись о стену, и переполошенные Ира с Артемом влетели в спальню. Оба были еще сонными и помятыми с ночи.
– Что? Здесь кто-то есть? – оглядывались по сторонам в поисках причин, по которым я подняла крик.
Но я была не способна что-то либо ответить: расталкивая друзей, я побежала в ванную, где следующие полчаса провела, склонившись над туалетом. Все-таки напиться было до примитивного идиотской затеей. Проблемы это не решило, а ко всему прочему добавило жуткое похмелье. Чувства притупились на короткий вечер, а сегодня они раздирали меня с новой силой.
Спустя время Ира не выдержала и все-таки постучала в дверь, чтобы проверить мое состояние.
– Ты как? – вновь этот обеспокоенный тон, который я слишком часто слышала от нее в последние недели.
– Хочу умереть, – севшим голосом прохрипела я через дверь. И это самое точное описание моего состояния.
Мой измученный вид вызывал у окружающих только сострадание, наверное, поэтому Ира не расспрашивала, где я так напилась прошлой ночью. А может, ей наплевать. Не могла осуждать ее за это, всему виной я сама: отвергала каждую ее попытку достучаться до меня. Вынуждена признать, что оказалась не лучшей подругой: не интересовалась Ириными делами или переживаниями, зациклилась на себе. Выходит, человек – не единственное эгоистичное существо в этом… Мире? Вселенной? Не представляла, какая градация у бытия. Теперь все давно знакомые истины я подвергала сомнению.
Лежа на кровати, приходила в себя. В компании бутылки воды, которую периодически открывала и большими глотками спасалась от обезвоживания. Спиртное изрядно подчистило мне память: так и не смогла вспомнить, как вернулась домой. Скорей всего, этому поспособствовал Дан. Забавно. Все в один голос твердят, что он втянет меня в неприятности, но на деле это я создаю ему проблемы.
Телефон на столе завибрировал и с глухими ударами начал свой нервный танец по гладкой поверхности. Родители названивали с самого утра, но я игнорировала их: мне нечего им сказать. Обвинять и упрекать? Затеять ссору? Расспросить о родном мире и их прошлом? Пока не готова к новым откровениям. Сойду с ума, если всплывут еще более темные тайны. Я не знала, что делать дальше. Притворяться, что ничего не произошло? Продолжать посещать консерваторию? Жить, как ни в чем не бывало? Запереться в комнате и куда не выходить? На данный момент мне хотелось именно этого: как в детстве укрыться одеялом с головой и спрятаться ото всех проблем. Но в дверь постучали, не давая безмолвно умереть в собственной постели. Я не стала отзываться, надеясь, что по ту сторону решат, что я сплю, и оставят в покое.
– Маш, – позвал знакомый голос, – впусти меня.
Сразу вспомнила последнюю встречу с Ромой, и на душе стало еще хуже. Думала, он больше никогда не захочет меня видеть. Но он все равно здесь, за дверью. Ведь это больно: быть так близко к желаемому и не иметь возможности обладать им. Мне как никогда сейчас нужна была его дружба, поэтому я поступила эгоистично и открыла дверь.