– Они попросили меня.
– На коленях, наверное? Интересно, с чего это?
Эд ухмыльнулся, потом вытащил из кармана маленькую бритву, такими мясник делает котлеты, стер кусочки грязи с лезвия, поводил им по рукаву, и сказал:
– Я сделал дельце.
– Ты и царапину сейчас сделаешь, кстати.
– Не я. Они меня прикрыли.
Я встал, подошел к нему, протянул руку и взглянул на Эда. Он хлопнул бритву, довольно сильно, на мою ладонь. Когда он увидел, что я забираю бритву себе, он попытался отнять ее.
– Я просто кладу ее сюда, – сказал я, положив бритву на пол. – Не люблю разговаривать во время еды.
Эд смотрел то на меня, то на оружие.
– Ну, вот, – сказал он. – Дятел хочет видеть тебя.
– Передай ему, пусть приходит.
– Дятлу не передают.
– Ну, ты-то уж точно. Послушай, Эд-Тед. Если кто-нибудь хочет меня видеть, пожалуйста. Но вызвать меня куда-нибудь может только суд.
Эдвард встал, поднял свою бритву, поиграл ей, положил обратно в свой лоснящийся от жира пиджак и сказал мне:
– Ладно. О'кей. Я скажу ему. А эти штуки?
– Я дам тебе четыре.
– Я сказал – десять.
– А я сказал – четыре.
Вообще, я уже начал побаиваться этого визита, а также, скажу вам, был напуган. Ибо можно быть отважнее льва, чем я даже притворяться не собираюсь, но если четырнадцать таких вот гиен нападут на тебя ночью, на пустынной улице (как они всегда и делают), поверьте мне, сделать абсолютно ничего нельзя, остается только заказать койку в больнице. Так что лучше не попадаться им на пути, что очень легко, если только ты не спровоцируешь их (или они не пристанут к тебе), потому что если что-то произойдет, я могу сказать вам, руководствуясь опытом – я имею в виду, я видел это – никто не поможет вам, даже закон, если, конечно, полицейских вообще будет видно на горизонте, а этого в таких районах не бывает.
– Я дам тебе пять, – сказал я, и это было моей большой ошибкой.
– Десять.
– Тогда забудь об этом.
– Я не забуду…, – сказал Эд. – Ты еще услышишь обо мне, и о парнях, и о Дятле… И тот парень, которого хотят выгнать отсюда, тоже услышит о них…
– Кто хочет выгнать, и кого?
– Дятел хочет выгнать отсюда Клевого.
– Почему?
– Ему не обязательно говорить, почему. Он просто хочет, чтобы тот уехал отсюда и вообще из этого квартала. И ты должен сказать Клевому и проследить, как он смотается.
Я уставился на этого английского продукта.
– Эд, – сказал я, – ты можешь пойти и помочиться себе на ногу.
Как ни странно, но он улыбнулся, если это можно было назвать улыбкой.
– Ладно, – сказал он, – я возьму пятерку.
И я сделал свою вторую большую ошибку, а именно – подошел к ящику, где я держу некоторые ценные вещи, открыл его и достал немного денег, а Эд моментально запустил туда свои руки, и когда я ухватился за них, он дернулся назад и ударил меня по шее, дважды, очень быстро.
Я терпеть не могу драки. Нет, я не трус, – честно говоря, не думаю, что я трус, – но я терпеть не могу эту глупую возню, когда, не говоря уже о возможности пораниться, ты можешь нанести ущерб кому-нибудь, на кого тебе совершенно насрать, и очутиться в кутузке за нанесение побоев. Так что по возможности я избегаю драк. Но раз уж я ввязался, с другой стороны, я предпочитаю грязную борьбу – я не Джентльмен Джим, – потому что в драке я вижу лишь один выход, раз уж нет других вариантов: победить как можно быстрее и сменить тему.
Так что первое, что я сделал, превозмогая боль, пока Эд все еще тыкал меня в шею, – это схватил его за пиджак обеими руками, чтобы он не достал свою бритву, а дальше я поднялся, в то время, как он все еще бил меня по лицу и прыгнул ему на ногу всеми своими девятью стоунами, и пнул его так сильно, как мог, по голени, в то время, как я почувствовал треск зубов и кровь заливала мне глаза. Он согнулся, ему пришлось это сделать, и я отпустил его пиджак, схватил бутылку с лаймовым соком и разбил ее о череп Эдварда, его ноги подкосились, и он упал на пол, затем я пнул его в живот, просто для полной уверенности.
– Ты жалкий вероломный ублюдок! – провозгласил я.
Эд лежал и стонал. Я вытащил его бритву, подошел к окну и запустил ее в Неапольскую ночь, потом сделал погромче Ч. Паркера, чтобы соседи не слышали того, чего им не положено слышать, вытер полотенцем кровь, и открылась дверь, и это был М-р Клевый.
– Привет, – сказал Клевый. – Я слышал какой-то шум.
Я указал на Эда-Теда.
– Вот и все, – сказал я.
Клевый подошел и посмотрел на него.
– Ах, этот, – сказал он. – Извини, что прибыл поздно.
– Лучше поздно, чем никогда, – сказал я. – Ты можешь помочь мне избавиться от тела.
Клевый оглядел меня.
– Тебе лучше пойти в ванную, – сказал он. – Я спроважу твоего гостя.
И он ухватился за воротник пиджака Эдварда своими длинными, очень солидными руками, и поволок его по полу за дверь, и я слышал звук, будто грузчики переносят по твоей просьбе большое пианино.
В ванной я привел себя в порядок, оказалось, что все было нормально, правда, чувствовал я себя ужасно, и вернулся назад к себе в комнату, вытащил первую попавшуюся пластинку из пакета Эда, поставил ее и это оказались MJQ, исполнявшие Конкорд, очень мило и уютно.
Появился Клевый, кивнул на музыку со словами «Мило», спросил, может ли он вымыть руки, и я пошел вместе с ним в ванную.
– Где ты уложил Эда? – спросил я.
– На улице. По соседству. Посреди мусорных ящиков.
– Надеюсь, что он не мертв, или не при смерти.
– Я так не думаю, – сказал Клевый, вытирая свои длинные руки. – Он умрет как-нибудь в другой день, – и улыбнулся не очень приятно. Когда мы вернулись в комнату, я рассказал ему, что поведал мне Эд во время своего дружелюбного визита.
– Уилф, мой брат, сказал мне то же самое.
– Он тоже с ними?
– Он хотел бы, но они не берут его из-за меня.
– А этот Дятел, – спросил я Клевого. – Ты его знаешь?
– Я знаю, как он выглядит…
– Крутой чувак, не так ли?
– Ну, говорят, что есть четыре сотни тинэйджеров, подчиняющихся ему.
– Четыре сотни? Не дури меня, Клевый.
– Верь мне. Около четырех сотен.
– Тинэйджеров?
– Ну, Теды, полу-Теды… ты знаешь… местные хулиганы…
Хотел бы я, чтобы вы слышали, какое презрение вложил Клевый в последнее слово!
– Ну, и что ты думаешь обо всем этом? – спросил я его.
Клевый закурил.
– Что-то происходит, – сказал он.
– Ты хочешь сказать, в данный момент?
– Что-то готовится…. Извини, но ты не заметил бы этого, сынок, так как ты не цветной…
– Ну, скажи мне, что? Потому что, черт возьми, я не верил во все это.
– Например, нас начали переезжать машинами. И мотоциклами.
– Случайные происшествия. Пьяницы. Ты уверен?
– Это случается так часто. Это все намеренно. Нужно быстро переходить улицу, если видишь, что кто-то приближается.
– Что еще, Клевый?
– Ну, вот еще что. Тебя останавливают и стреляют сигарету. Если ты даешь им, они берут всю пачку и ухмыляются. Если отказываешь, они бьют тебя и убегают…
– «Они». Сколько «их»?
– Небольшие группы.
– С тобой это случалось?
– Да. Вот еще что. Несколько дней назад, в метро, меня остановили и спросили "С какой стороны тебе сбрить волосы? "
– А что ты ответил?
– Ничего.
– Ты был один?
– Нас было двое. Их – восемь или девять.
– Что было дальше?
– Они сказали «Мы вас ненавидим».
– Ты ответил?
– Нет. Потом они сказали «Убирайтесь к себе в страну»,
– Но это и есть твоя страна, Клевый.
– Ты так думаешь?
– Клянусь Богом, так оно и есть! Я могу сказать тебе, мужик, это и есть твоя страна.
– Я сказал им тоже самое.
– Значит, ты все-таки ответил?
– Когда они это сказали, да, я ответил.
– Что произошло дальше?
– Они назвали меня ублюдком. Поэтому мой друг сказал"Когда твоя мать хочет хорошенько потрахаться, она не беспокоит твоего отца – она приходит ко мне".
– Как им это понравилось?