После программы весь этот цирк (кроме коровы) переместился в гостиную, без воздуха или каких-нибудь окон, принесли еще больше выпивки, и Мисс Синтия Ив похлопала в ладоши и обратилась к нам. Эффект оказался потрясающим, сказала она. Фантастика, сказала она нам. Зрители звонили с жалобами и поздравлениями, и некоторые из нас обязательно придут сюда снова (и она одарила старину Хопа сверхъестественно блистательной улыбкой). Если бы все прошло кое-как, ни шатко, ни валко, все, что она сказала бы — это лишь «Спасибо, что пришли», но в этот раз — ох, она скажет это еще раз — единственное подходящее слово — это «фантастика».
Но привидением на этой свадьбе был Зови-Меня-Приятелем. Может, чувак просто устал, что было вполне понятно, но, скорее всего, ему было очень неприятно, и мне было жаль его, и я бы хотел, чтобы экс-Деб-Прошлого-Года была здесь, чтобы он постонал ей в плечо. Ну, подумайте, наверное, очень грустно быть Зови-Меня-Приятелем: потому что без этого маленького теле-ящика ты — никто, а с ним ты — король в нашем обществе, теле-знаменитость.
Когда мы вышли на улицу, Хоплайт тоже немного погрустнел: парень — прирожденный артист, и эта проба теле-волшебства выбила его из колеи. Также он был расстроен из-за своих чувств, и сказал:
— Кстати, хоть с Небраской все и покончено, он пригласил меня на свою базу, и, несмотря на все мои угрызения совести, я просто не могу не воспользоваться такой возможностью Ты пойдешь со мной? Я с удовольствием посмотрю на оккупационную армию.
— Там будет лишь воздушный личный состав, — сказал я. — Армия ушла.
— Ну, униформа, великолепная рабочая одежда, как в их фильмах про тюрьмы. Ты не тронут?
Я ответил ему «О'кей», но мне нужно было проститься с ним сию же секунду, потому что если бы я этого не сделал, мне пришлось бы улечься спать прямо на тротуаре. Потому что я был опустошен.
В Августе
ДЛЯ НАШЕГО путешествия по реке мы с Папой решили выбрать маршрут от Уиндзорского замка до места под названием Марлоу. Мы выбрали самую короткую дорогу, потому что оказалось, что это все, что мы могли себе позволить, а также, потому что здоровье Папаши было далеко не замечательным, а также потому что я узнал (но держал это в секрете от Папаши), что Сюз и Хенли разместились в доме на берегу Темзы, в деревне под названием Кукхэм, и, хотя у меня не было намерений заскочить к ним на чашку чая и блины с маслом, я просто хотел посмотреть на это место, проплывая мимо в нашей прогулочной лодке, если это было бы возможно.
Итак, вот они мы, на переднем сидении, проезжаем под мостом Уиндзора. Я не знаю, были ли вы когда-нибудь в Тоннеле Любви — я имею в виду, в одной из тех лодок, что разъезжают по нему в увеселительных парках, — но если вы были, то знаете, что самое главное — сесть на переднее сиденье, прямо на носу судна, потому что если вы так и поступили, то вам кажется, что вы скользите, висите прямо над водой. Никакой лодки, только вы и то, что вас окружает. Ну, здесь было точно также (за исключением, конечно же, того, что здесь было светло, а не темно, — в общем, великолепный августовский день), вода сверкала так, что я надел свои Полароиды, двигатель пыхтел, и мой старенький Папаша в своей рубашке с открытой шеей, сандалиях и свернутым макинтошем (доверьтесь Папаше! ) дымил своей трубкой, словно паровоз. Позади нас был этот огромный замок, точно такой же, что вы видите на экране, когда играют «Боже, храни Королеву», и все устраивают толкучку у выхода, а напротив нас были поля, деревья, коровы, и всякие штуки, солнечный свет и огромное небо, заполненное акрами свежего воздуха, и я подумал "Господи! Если это и есть сельская местность, почему же я до сих пор не пожал ей руки — здесь великолепно! "
Вообще-то, единственным мрачным облаком на горизонте был Папаша. Дело вот в чем. Путем ворчания, подстрекания и долгих уговоров я умудрился загнать его в кабинет Д-ра А. Р. Франклина на Харли-стрит. Честно говоря, это был все равно, что привести модного чувака на симфонический концерт, но у меня это получилось. Пока я ждал снаружи, прочитав восемнадцать журналов от корки до корки, Д-р Ф. внимательно исследовал моего Папашу. Но все, что он сказал нам, это то, что он должен положить Папашу в больницу для нормального осмотра, чего на Харли-стрит не получится при всем его желании. Папаша отказался наотрез, и сказал, что он не ляжет в больницу, пока ему не скажут, в чем дело — чего, как я пытался объяснить ему (но это было сродни разговору со стеной), от него и хотели добиться, если бы он только лег туда на денек-другой. Но Папаша сказал, что если ты лег в больницу, ты уже наполовину мертв, и отказался.
Вот так все и было. Я старался не думать об этом в такой солнечный день, но именно так все и было.
В этот момент мы проплыли мимо огромной излучины в форме буквы U, сигналя рожком, словно грузовик на дороге Майл Энд, а мимо нас в обратном направлении проплыло две сотни маленьких лодочек — клянусь, что не преувеличиваю. В каждой сидел парень задом наперед и греб, как лунатик: наверное, это был клуб юных атлетов, у всех у них были белые майки и шорты, коричневые ноги и красные шеи. Они напомнили мне велосипедистов, мчащихся с бешеной скоростью по городским улицам — нам, конечно же, пришлось притормозить, пока они дюжинами обходили нас и стой, и с другой стороны. И я встал и поприветствовал их, и даже Папаша сделал то же самое. Чудесные ребятишки в этот жаркий день мчатся против течения так, будто лишь соленое море может остановить их!
И пока мы плыли дальше, я не переставал удивляться различным лодкам, бороздившим эту старую реку! Господи! Вы не представляете себе, какая великолепная жизнь на Темзе, если вы видели в городе только грузовые судна и баржи. Прямо посередине реки стояли на якорях, словно караван, квадратные штуки с настоящими трубами и типами, выплескивавшими помои за борт, а в фарватере были моторные катера — на некоторых из них, поверьте, можно было бы доплыть до Южной Америки. И неожиданно мы увидели настоящую диковину из древних времен, с дымовой трубой и паровым двигателем, как эти штуки из Миссисипи, фотографии которых можно найти на обложках пластинок. И большим удивлением для меня стало огромное количество лодок: интересно, как это они умудряются плавать вкривь да вкось, словно пьяница в субботу вечером, по столь узкой реке, как старая матушка Темза в этом месте? И каноэ, конечно, и эскимосские лодки с одним веслом, сделанным из двух (надеюсь, вы врубились? ), и даже самый сумасшедший номер из всех — плоская лодка, словно большая коробка из-под карт, оба конца одного размера, девка с зонтиком сидит впереди на подушках, а ее жеребец управляет этой штукой с помощью шеста, прямо как на гондолах. И самым большим сюрпризом, когда мы проплыли чуть дальше вверх по реке, была одна по-настоящему огромная лодка, лежала на берегу, вроде стоянки. Ее, если верить Папаше, привезли сюда по кусочкам, а потом собрали — в любом случае, я не могу передать вам, насколько странно было видеть эту большую океанскую лодку, лежавшую посередине английской деревушки.