Небесно-голубые глаза ректора презрительно сузились, готовясь прожечь дыру между пуговиц белой рубашки. Если бы не студенческие правила, наверняка влепила пощёчину, или пинками выгнала из кабинета. Артём хотел было продолжить, но вовремя заметил, как под слоем косметики краснеют щёки. По мнению Габриэллы Ивановны, когда говорит преподаватель, студент должен помалкивать и с приоткрытым ртом впитывать информацию.
– Это не важно, – сказала она с мягкостью кобры. – Ты верно догадываешься, что будет, когда эта чудесная бумага окажется в руках полиции, – небрежно бросила лист на стол. – Вроде уже взрослый парень, должен сознавать последствия. Одним отчислением тут не отделаешься.
В дверь осторожно постучали. Артём перевёл дух. Коленки подтрухивало, правая нога начинала жить своей жизнью. Выносить психическое давление, с каждой секундой становилось всё сложнее.
Габриэлла нажала красную кнопку в углу стола. На ножке настольного микрофона затрещали шумы.
– Я занята! Говорила же, приём после обеда! А лучше, идите в жопу, – добавила, уже обычным голосом, прикрывая динамик ладошкой. В наманикюренных пальцах, усеянных золотыми кольцами, возникла очередная сигарета.
Из динамика на стене разлетелся усиленный голос Таньки, главы учебного совета:
– Там родители пришли. Впускать? Говорят, если не откроете, вызовут полицию.
– Подождут.
Дым лениво стелился по кабинету. К приторно-сладкому запаху примешивался трёхлетний коньяк, что периодически доставался из сейфа, а сейчас наверняка ждёт в верхнем ящике. Для релакса ректора, всегда наготове горькая шоколадка и пара немытых пустых рюмок. Гранёные бока просвечивают за письменными принадлежностями.
В последнее время, Артёму частенько приходилось бывать здесь. Логово зла выглядит как обычный кабинет ушедшей в прошлое эпохи, где всё из лакированного дерева и накрыто красными скатертями. Даже бюст Ленина зачем-то оставили. Должно быть, тоже выдающийся научный деятель, подумал Артём. Учёбу он ненавидел всем сердцем, поэтому и прогуливал при первой возможности. Зачем зубрить, когда любой ответ находится в три клика телефонного браузера. Сейчас, даже писать не надо, а просто задаёшь вопрос голосовому ассистенту, и на экране вспыхивают цветные картинки хоть африканских слонов, хоть страусов в полный рост. Тем не менее, среди глядящих со стен серьёзных портретов учёных и академиков, появляется ощущение неловкости. Они смотрят с молчаливым укором, будто зря надеялись на великие свершения потомка. К восемнадцати годам, гордиться особо нечем. Все доклады написаны за деньги. Подработки нет, девушки – тоже, а с учёбой сплошной завал, которому не видать конца и края. Долги затянулись на целые семестры, и теперь, чтобы сдать хоть малую часть, надо зарыться в учебники с головой.
– Вы хотите мне что-то предложить? – буднично спросил Артём. – Иначе, зачем вызвали? Скажу сразу. Денег у меня нет.
– Допустим, я смогу уладить вопрос. – Красные губы Габриэллы сотворили многообещающую улыбку. – И совершенно бесплатно. От тебя нужно лишь согласие.
Артём уже видел нечто подобное, когда смотрел художественный фильм про плохую училку и провинившегося ученика. В кабинете ректора превосходная немецкая звукоизоляция, а дубовую дверь никто не посмеет открыть без разрешения. У них будет около пятнадцати минут, что для подростка, более чем. И всё же, лучше решить вопрос как-то иначе, не забираясь в бирюзовые кружевные трусики Габриэллы. Расцветку, разумеется, нафантазировал, но так даже лучше.
– Артём Сергеевич, вы здоровы? У Вас кажется слюна по подбородку течёт.
Артёма жёстко вышвырнуло из мира фантазий, вокруг снова воплотилась скучная реальность.
– Вы конечно простите, – сказал, ещё не до конца понимая происходящего, – но спать с Вами я не буду. У меня непокобелимые моральные принципы. Мне конечно нравятся девушки в возрасте, но лучше подожду ту самую, единственную.
Повисла напряжённая тишина. Даже муха, застрявшая в окне, заткнулась и стала ждать, а может и подслушивать.
– Ты чего там бормочешь, имбецил! – Габриэлла угрожающе встала. Флисовая юбка соблазнительно обтянула натренированный многолетними походами в тренажёрку зад, но тяжелее пришлось белой рубашке. Крохотные пуговички едва сдерживают полные груди. Артём представил, как пуговички отрываются, отлетая с околозвуковой скоростью и разбивают вдребезги окно. Хотя бы муху освободят.