– Вот так и знал, – сказал, глядя на серые валуны облаков.
Тучи тёрлись друг о друга как старые любовники и стыдливо темнели. Внутри полыхало таинственное сиреневое свечение.
– Ты не ответил, – насупилась Ева.
От раскатов, деревья снова задрожали. По земле закружила мелкая опавшая листва, а быстро темнеющее небо расчертила косая молния.
– Идём, – потянул Артём за собой. – Не хочу, чтобы ты промокла.
Парк стремительно пустел. Народ быстро понял, к чему всё идёт. На прогулочных дорожках появились первые лужи. Ева крепко держала тёплую ладонь. Ей даже нравилось, что её как маленькую девочку ведут за собой. Внезапно, споткнулась. Артём вовремя удержал за талию. Какое-то время они так и стояли, смотря друг другу в глаза. Время будто остановилось, падающие с неба капли, вперемешку с молодыми листиками двигались в медленном танце.
– Кажется, я сломала каблук, – усмехнулась она. – Классное свидание, правда. А ведь всё так хорошо начиналось. – В голосе звучала ирония.
– Ничего, я помогу. Обопрись на меня.
Она печально взглянула на потрёпанный ливнем букет. Почти все лепестки опали.
– Запомни их запах, – предложил Артём. – Хорошие воспоминания, гораздо прочнее, чем кажутся на первый взгляд.
– Наверное, ты прав. Смотри, кажется кто-то забыл зонт. – Ева показала на ближайшую лавку.
Артём был готов поклясться, что ещё пару минут назад его там не было.
– Хоть в чём-то нам везёт. Открывай.
Ева нажала кнопку. Ткань растянулась, открывая полосатую, черно-белую раскраску.
– Похож на зебру, – заметила радостно.
Теперь, колючие капли обходили её стороной, настойчиво тарабаня вверху. Артём отказался встать рядом. Под зонтом и для одного тесно. Левой рукой он держал изогнутую на конце рукоять, а другой – обнимал талию. Без каблука, Ева шла даже медленнее старой учительницы математики, но Артём впервые испытывал счастье. Он готов был провести под дождём хоть всю ночь, лишь бы и дальше ходить, говоря ни о чём. Просто болтать, не вдаваясь в построение правильных фраз и прочей чепухи.
Ева вскрикнула, прижалась всем телом. Выход из парка преградила взъерошенная собака. Клыки сведены в белый оскал. Чёрная, побитая лишаем. Сдавленно рыча, она сделала осторожный шаг навстречу.
– Встань за меня! – Губы Артёма перекрикивали ливень.
Ева спряталась, с ужасом выглядывая из-за плеча. Собака вот-вот прыгнет.
– Дай страуса.
– Что?
– Дай страуса говорю. Есть идея.
Ева повиновалась. Артём подразнил собаку игрушкой, и когда коричневые глаза сузились, швырнул страуса за кусты. Разбрызгивая пену, пёс рванул в чащу.
– Бежим! – крикнул стягивая с неё последнюю туфлю.
Они мчали без оглядки. Дождь лил стеной, за которой мелькали силуэты домов, появлялись и исчезали жёлтые фары машин. Добежав до угла, резко свернули. Артём дал знак остановиться. Часто дыша, Ева прижалась к стене. Гороховое платье промокло насквозь, даже лифчик пропитался водой. К трусикам стекала холодная струйка. Грудь Евы часто вздымалась, а под стук сердца хоть танцуй. Артём быстро закатал рукава, готовясь к худшему, выглянул посмотреть.
– Оторвались, – сказал неожиданно весело и сполз вдоль стены. – Веришь, у меня такое впервые.
Ева тоже улыбнулась, но о своих ощущениях промолчала. Идя на встречу, представляла Артёма совсем иначе. Молчаливый, неряшливый, нелюдимый. От таких типов ожидают чего угодно, но не отваги. Катя отзывалась о нём, как о наискучнейшем парне, а в тот раз приставала лишь из желания развлечься. Над лузерами все прикалываются, даже если на них крутая одежда.
– Ну что, идём домой? – подал Артём руку.
Ева кивнула.
***
Они остановились перед белой дверью с цифрой десять, в нерешительности поглядывая друг на друга. Неловкость возникла ещё внизу, когда Тамара Петровна заметила, что они отличная пара. Нельзя стать парой за один день, как и нельзя целоваться на первом свидании. Опыт подруг подсказывал Еве, что она всё делает неправильно.
– Спасибо, что проводил. – опустила взгляд. Смотреть в синие глаза было невыносимо, иначе зальётся краской. В насквозь промокшем платье чувствовала себя будто голой. Но как ни странно, это ничуть не напрягает. Артём источает тепло. Согревающее, обволакивающее. – Жаль страуса. Ты кажется говорил, что выиграл его для меня.
Артём молча обнял. Горячее дыхание соприкоснулось на расстоянии поцелуя.
– Глупенькая. Твоя безопасность мне дороже любой мягкой игрушки. Если понадобится, выиграю ещё.
– Может зайдёшь? На чай.
– А Катя?
– На тренировке. Вернётся после двенадцати.
Ветер шевелил полупрозрачные шторы. За окном набирала обороты гроза. Вдалеке вспыхнула молния, на секунду осветив развешанную на стульях одежду, а потом всё снова погрузилось в полумрак. Только тени движутся под простынёй. Им было тепло друг с другом, хотелось вечно оставаться в объятьях, ощущать на коже обжигающее дыхание. Отныне, в мире не существует ничего, кроме них двоих. Лёжа на боку, Ева положила голову на плечо Артёма, тоненький пальчик скользнул от его груди вниз.
– Останься ещё, – сказала нежно.
Внутри у Артёма растаяли ледяные горы. От жажды, потянулся к стакану с водой, сказал с досадой:
– Кузнецова скоро вернётся. Нам обоим не нужны дурацкие слухи.
– Знаю. – Ева игриво приподнялась над кроватью. Её зелёные глазки просились пошалить.
Теперь Артём отчётливо видел аккуратную грудь, что легко умещалась в его ладонях. Влажные красноватые кончики сосков, негласно предложили дотронуться ещё и ещё.
– У нас ещё пол часа, – намекнула она.
Артём ответил на призыв и сгрёб разгорячённое тело под простыню.