Чай приостыл, теперь можно пить не обжигая гортань. В каморке камендантши чувствуется домашний уют. С полочек умильно смотрят фарфоровые котики и зайцы. За ними прячется китайский талисман, с сидящим поверх монет довольным толстяком.
– Это Вы простите, – сказал Артём, вспоминая свой первый день. – Тогда я был сам не свой. Столько всего навалилось. А можно личный вопрос?
– Конечно. Но если хочешь пойти в клуб, то боюсь не выйдет. – Тамара Петровна тяжко вздохнула. – По новым правилам, двери общежития блокируются после полуночи.
– Да я о другом. Вот что на Ваш взгляд самое важное в отношениях? Нет, не так выразился. Как понять, что выбрал ту самую, единственную? Скажу по секрету, мне очень понравилась одна девушка, но я до конца не уверен.
– Сложный вопрос. Вот я всю жизнь ссорилась с мужем, крыла его на чём свет стоит, а сколько посуды перебила, знают только соседи. Наверняка хватило бы на посудную лавку. Но при всём этом, я всегда заботилась о нём. До самого конца.
Артём почувствовал, что больше не может усидеть на месте.
– Значит, забота?
– Именно. – Тамара Петровна с удовольствием отхлебнула чай. В её глазах как будто отразились приятные воспоминания о далёком прошлом.
Взбегая по лестнице, Артём размышлял. Лисицына ему определённо нравится. Фигура как у модели. Романтична, умеет поддержать разговор. Так в чём тогда дело? Почему сомневается? Может, ответы придут во время завтрака, когда девчонки соберутся за общим столом.
– Ты опять за мной ходишь! – выпалила Курасака, перестав резать колбасу.
Артём так и завис в проходе общажной кухни. Дашку здесь ожидал увидеть меньше всего.
Помимо докторской, на дощечке ждут очереди дырявый сыр и букетик зелени. Ломтики белого хлеба пока томятся в прозрачном пакете, но их время ещё придёт.
– Позавтракать пришёл, – сказал уверенно. – Или надо заранее записываться? Кухня – общая, так что будь добра, не мешай.
Курасака промолчала, но судя по колючим глазкам, мысленно нашинковала соседа и сварила в овощном бульоне. Вот ведь неугомонная.
Артём закинул в кипящую воду кашу. Пакетик медленно опустился на дно, как напоровшийся на льды пассажирский лайнер. В холодильнике нашлись ещё помидоры и пара огурцов. Из помидоров, Артём выбрал самые большие, что едва помещаются на ладони. Нарезая розовые дольки, невольно засмотрелся на суетящуюся Курасаку. Та будто сошла со страниц манги. Хоть и вредная, но ей определённо идут чёрные хвостики. Игриво подпрыгивают, пока водит ножом по доске. Её бутерброды получались на удивление аккуратными, и будто сами просились скорее в рот. На белый хлеб лёг розовый блин колбасы, сверху прижала долька помидора и веточка петрушки. Щепотка соли...
Внезапно, палец пронзила боль. Артём выругался. На скатерть закапали красные капли.
– Вот же кретин! – бросив бутерброд, Курасака метнулась к аптечке.
Из пластикового кейса полетели бинты, марля, таблетки.
– Ну что застыл, под воду ставь! – поторопила, жуя марлю.
Магия крика заставила повиноваться. Мощный напор быстро смывал кровь, но взамен моментально проступала новая. Ровный порез тянулся от фаланги на сантиметр. От одного лишь вида, Артёма замутило.
– Дай сюда. – Она перехватила кисть. – Крови никогда не видел?
Палец обжёг пропитанный йодом тампон. Оборота хватило, чтобы вокруг указательного появилось кольцо из пластыря.
– К вечеру заживёт.
– Спасибо, – сказал Артём нервно, и снова взялся за нож.
По выражению лица соседки, она только что решила лично отрубить залеченный палец.
– Совсем кисель вместо мозгов? Учти, больше помогать не буду. – Она потянулась отобрать нож.
Их пальцы соприкоснулись. Артём ощутил, как по телу расходятся невидимые мурашки, накапливаясь чуть выше живота.
Курасака отпрянула и немедленно приступила к готовке. Теперь завтрак готовился ударными темпами. Неудачливому повару осталось лишь молча наблюдать за сервировкой стола. После шинковки овощей, пришла очередь каши. Ломтик масла мгновенно растопился в гречке. Сверху легли обжаренные сосиски. Они стали последним ударом по самолюбию Артёма.
– Слушай, Курасака, перестань а. Мне неудобно.
– Меня Даша зовут, если что.
Мысленно выругал себя. Самому противно, когда обращаются по фамилии.
– Даш, ты не обязана мне помогать. Это же просто царапина. До свадьбы заживёт. – Последняя фраза прозвучала слишком неуверенно.
Даша села рядом и вгрызлась в бутер, активно запивая чаем.
– Вряд ли, – ответила с набитым ртом. – Сомневаюсь, что кто-то за тебя выйдет. Кому нужен рукожопый маменькин сынок?
– Прозвучало обидно.
– Зато от всего сердца, – улыбнулась, сыпля крошками изо рта.
Вскоре подтянулись остальные. Влад не пришёл. Кузнецова сходу накинулась на салат, расхваливая таланты повара, а Ева достала заготовленный заранее круассан. Сколько Артём ни пытался наладить с ней зрительный контакт, а всё впустую. Тут же отводила взгляд, будто стыдилась за вчерашнее.
Катя заметила, с недоумением покосилась на подругу.
– Всё в порядке? Ты какая-то бледная.
– Просто нет настроения. Устала.
Катя взглянула на Артёма так, будто это он корень вселенских бед.
– Ты её довёл? Вот же козлина. Не надо было её с тобой отпускать.
– Я же сказала! Просто нет настроения! – Лисицына встала.
Недоумённые взгляды проводили её из кухни, и за столом наступила неловкая тишина.
Настроение Курасаки тоже дало трещину, того и гляди воткнёт вилку себе, или Артёму в бок. Интересно, а ей с чего злиться? Поедает бутерброд с удвоенным рвением, а ещё поглядывает на опустевший стул.
Покончив с завтраком, Артём пошёл к себе. Надо подготовиться. Отныне и навсегда – больше никаких пакетов. Пока нет приличного рюкзака, потянет учебники в руках.