От услышанного, у Артёма чаще забилось сердце, от счастья готов прыгать, кричать в рупор, и бить в барабаны, но лучше пока задавить эмоции, чтобы ни один лицевой мускул не дрогнул. Борис Колыванов – человек настроения. На своих парах – он царь и бог. Стоит чаше весов качнуться в другую сторону, как стрелами полетят проверочные вопросы. Удача – девушка непостоянная.
– Четвёрка меня устроит. А на счёт следующего года, сомневаюсь. Скоро призыв.
Историк немного осунулся.
– Значит, служба. Похвально конечно, но прежде чем решить, хорошенько подумай. А надо ли, целый год таскать автомат, когда можно посадить зад в тёплой аудитории.
Многие студенты рассмеялись вместе с ним.
Колыванов взял указку, и начал что-то подробно расписывать, тыча белый конец в доску. Занудная лекция грозилась растянуться ещё на час. Следуя совету, Артём устроился на стуле. Часы на запястье постукивали. Маленькая стрелка едва перевалила за двойку. Достал из кармана примятый листок. Тот самый, что сутра дала Курасака. Сперва отказывался встретиться. Три свидания за неделю – черезчур и для Казановы, но настойчивости мангалюбки позавидует даже закоренелый менеджер по продажам.
На рекламном листке, под распустившейся розовыми цветами ветвью, ухмыляется самурай. Остриё катаны блестит, вот-вот проткнёт стилизованный текст - «Банзай». Как японская забегаловка связана с заданием по английскому, пока загадка, но по-всему, снова намечается бесплатный косплей. Артём должен быть там. Обернулся. За самым дальним столом, грызёт карандаш она. В квадратных очках совсем не узнать. Словно мышка. Чёрные хвосты собраны розовой резинкой. Блузка, цвета слоновой кости, как у половины педа. Только почему каждый раз, при виде соседки, теплеет в груди. А если смотреть слишком долго, теплота опустится к трусам и превратится в африканский пожар. Артём немедля отвернулся. Вот смеху будет, если снова поднимут. Поёрзал на стуле, унимая фантазию, но та настойчиво подкидывала обнажённую Курасаку то в душ, то в лес по грибы подсосиновики. Артём даже зажмурился.
В заднем кармане синих джинс топорщатся остатки заначки. По слухам, в армии компьютер без надобности. Выдадут мыло и тряпку, а дальше по обстоятельствам. Главное почаще кричать: «Есть товарищ прапорщик», «Так точно, товарищ прапорщик»!
На обратной стороне буклета, синей пастой написано – «двадцать-ноль-ноль, без опозданий». После точки, Даша нарисовала рожицу с языком. На лице Артёма тоже скользнула улыбка.
Прозвенел звонок. Под монотонное дребезжание, первые ряды наперегонки рванули к выходу. Усатый с укором выдохнул и поставил указку перед доской. Его власть закончилась. Следующая экзекуция – после выходных. Вот тогда-то оторвётся по полной. Первым делом поднимет тех, чей фейс чаще других прилипал к парте. Артём вышел одним из последних. От кипы учебников подмышкой устала рука, конспекты то и дело выскальзывали, приходилось часто наклоняться. Вспомнил, как несколько лет носился с рваным пакетом. Вроде, было удобнее, но всё равно, не то. Пока мусолил, насколько был туп, ноги самовольно понесли в «Арбат».
Торговый центр встретил шумным жужжанием кондиционеров и спасительной прохладой. Играет спокойная музыка, всюду снуют офисные клерки, разгуливают школьники и школьницы. С галантной улыбкой, местные боссы берут кофе секретаршам. О жёнах вспомнят вечером, когда заглянут в цветочный.
Артём пёр как атомоход, правое плечо нещадно теснило зевак к витринам. В спину сыпались угрозы, один даже попробовал оттянуть воротник. Артём резко обернулся, в кулаках напряглось. Задира увидел взгляд, сулящий синяки и разбитый нос. Мысль о скорой расправе мигом усадила на лавку.
Артём увидел кафешку с уютными столиками для двоих. Фиолетовый фасад. Длинноногая официантка разносит хрустящие круассаны. Их узнал по запаху. Значит, «Барин» где-то рядом. Сразу после пятнистого военмага, показалась гигантская усатая голова. За начищенным до блеска стеклом, надменно стоят разодетые в пиджаки-манекены, а вдоль примерочных прохаживаются консультанты в смокингах.
– У Вас есть кожаные папки? – сходу спросил Артём седовласого. – Мне для института срочно надо. Ну, тетрадки носить.
Седовласый заложил руки за спину, как мог бы сделать английский лорд.
– Вас кажется Артём зовут?
– А Вы меня помните?
Губы заученно улыбнулись.
– Ещё бы. Я ведь сам подбирал Вам одежду. Скажем так, выбрать есть из чего. У нас только тончайшая кожа. Прямые поставки из Европы. Десять лет гарантия. Но на какой бюджет будем искать?
Артём сунул руку в задний карман, на ладони развернулись несколько оранжевых купюр.
Седовласый взглянул так, будто на обед тратит в три раза больше.
– Ясно, – сказал высокомерно. – Ваш друг предупреждал, что Вы вернётесь и оставил инструкции. Очень рассудительный человек, замечу.
– Влад что ли? Ну да. Хороший парень.
– Следуйте за мной. Надеюсь, успели пообедать.
Когда Артём выходил из «Арбата», солнце давно завалилось за крыши высоток. В карманах пусто, зато в правой руке – настоящее совершенство. Есть вещи, что даже выносить из дома жалко. На ощупь, коричневая папка, мягче Евиной задницы, а уж её успел помять изрядно. От малейшего прикосновения – подлинный экстаз. Напоследок, седовласый вручил фирменное портмоне. Сказал, совершенно бесплатно, подарок от заведения. Но проще поверить, в симпатию Курасаки, чем повестись на лесть консультанта. Здесь явно замешан Влад. Но зачем такому как он, статусному парню, тратиться на заурядного студента?
В нагрудном кармане рубашки завибрировало. Артём вспомнил, что сутра поставил напоминание. Надо бежать, до встречи с Дашкой пятнадцать минут.