– Бертолье, можно вас на минуту?
– Да, конечно, – я подошел к преподавателю.
– Согласно последнему обследованию твой общий магический рейтинг составляет 420 единиц. Очень скромный показатель, – перешел сразу к делу наш руководитель.
– Еще бы, – ведь магом и воином одновременно не стать.
– Я составил расписание твоих занятий, исходя из твоей… неопытности. Так что не обессудь.
Я не совсем понял его слова, но поспешил заверить, что ценю его помощь.
– Хотя есть одна приятная новость – твой магический резерв очень высок по сравнению с силой заклинаний. Возможно, тебе подойдет работа заряжающего.
– Спасибо за информацию, – ответил я Бену. Ну, уж нет. Я лучше пойду в какой-нибудь отряд по борьбе с нежитью, чем стану ходячим резервуаром маны. Кстати, насчет отряда – неплохая мысль. Думаю, многие себе с радостью возьмут даже начинающего мага.
На следующий день на занятии по теории магии нам рассказали много полезного про развитие дара. У разных рас магические умения начинали формироваться в разном возрасте. У людей дар появлялся в семь лет, достигал максимума в четырнадцать-шестнадцать лет. У светлых эльфов – в восемь-девять лет, максимум – в семнадцать-восемнадцать. Темные эльфы могли проявить магические способности только с двенадцати-тринадцати лет, зато максимума достигали очень быстро – всего за пять лет.
Учитель рассказал нам о кривой Бинота, отражающей усредненные показатели развития дара любого разумного. Всего два обследования твоего дара могут помочь выявить закономерность и просчитать максимальный возраст, в котором рост дара остановится. Надо лишь знать текущий возраст и расу испытуемого. Чем больше точек обследований и чем больше между ними прошло времени, тем точнее будет прогноз. Первокурсникам второе обследование проводили через месяц – тогда и выяснялся твой будущий вероятный магический рейтинг. То есть, насколько сильным магом ты можешь стать. Потом уже подобные обследования проводили раз в год.
Теоретические уроки были не так уж и сложны для понимания. Я немного воспрял духом. Вторая половина занятий была напичкана практическими тренировками. Тут наша группа разделилась на несколько частей. Кому-то поставили в расписание практику по развитию своего магического резерва, другим – отработку несложных заклинаний разнообразных стихий. Только я один занимался в другом корпусе школы.
Когда я туда первый раз пришел, то сначала подумал, что не туда попал. Находившаяся там учительница быстро развеяла мои сомнения, прочитав имя Бертолье в списке учеников. Теперь-то я понял, за что извинялся Освальдо. Детям на этом занятии было лет семь-девять. Я на их фоне смотрелся умудренным годами старцем. Образ дополняли шрамы от ожогов, меч за поясом и суровое выражение лица. Ученики меня немного побаивались. Ну и демон с ними!
Занятие было интересным. Немолодая женщина учила нас пользоваться магозрением. Это было очень индивидуальное умение, и не у всех получалось на первом уроке. Не получилось и у меня. Учительница сказала, что в таком возрасте намного сложнее учиться совершенно новым вещам и навыкам.
Собственно, все остальные на неделе практические уроки для меня проходили в попытке увидеть магическую суть мироздания. Без этой способности все остальные занятия не имеют особого смысла. В пятницу мне, наконец, удалось сделать существенный рывок и впервые разглядеть разноцветные линии и кляксы. Я был вне себя от радости.
– Расскажи, что ты видишь? – спросила довольная учительница.
– Тут все меняется. Не стоит на месте. Словно вода течет. И в людях плывут какие-то потоки.
– Верно, посмотри на вон тот цветок на подоконнике. Какого он цвета?
– Черного.
– Как это черного?!
– А-а, нет! Темно-коричневый, почти не разобрать.
– Какие цвета ты еще видишь?
– Ну, тут все темные цвета. Мрачные какие-то. Черный, темно-синий, фиолетовый, темно-коричневый. Там за окном я вижу черно-бордовый. Я понял! Бордовый – это огонь, да?
– Гм, огонь люди видят красным, – учительница была немного удивлена, словно впервые столкнулась с подобным случаем.
Со временем я научился различать темные оттенки и сопоставлять их стихиям. После того, как я увидел мир магозрением в первый раз, мне сразу же вспомнилось одно место. Краски были точь-в-точь такие же, как в мрачном мире, в который я попал после взрыва снаряда магического артефакта. Я безо всяких мыслей спросил на одном занятии Освальдо, не известно ли ему про этот странный магический мир?
– Хм, ты затронул очень деликатную тему, Бертолье. Астрал вы будете более подробно изучать на старших курсах, а пока прошу не распространяться на эту тему, – больше от преподавателя не удалось услышать ничего полезного.