Селена почти сразу покинула офис, поспешила домой за вещами, заказала автомобиль до аэропорта и к пяти часам была уже в пути. Полет длился недолго, и в семь тридцать Селена приземлилась в Лас-Вегасе.
– «Саванна», – сказала она шоферу такси, устроившись на заднем сиденье и наслаждаясь видом знаменитых улиц. Боже, казалось, прошло так много времени с момента ее смелого отъезда в Лос-Анджелес! На самом деле это случилось всего четыре года назад, но сколько всего произошло! Уехав из Лас-Вегаса, Селена бросила все, но никогда не жалела о своем решении, хотя жизнь в Лос-Анджелесе не была легкой. Ей пришлось изучить машинопись и стенографию. Она не любила это занятие, но стала одной из лучших учениц на секретарских курсах и сразу после их окончания получила работу в фирме Дэна. Удачное сочетание ее талантов перевело Селену из кабинета шефа в его постель, но для замужества следовало совершить огромный прыжок, и она хотела убедиться, что не совершила фатальных ошибок.
Такси остановилось перед большим отелем с казино, хорошо знакомым Селене. Заплатив шоферу, она пробралась с чемоданами через толпу игроков к кабинке кассирши.
– Джинни здесь?
Женщина подняла на нее глаза:
– Ты новая девушка?
От неожиданности Селена рассмеялась:
– Я бы не сказала, что новая.
Та нажала на кнопку звонка, и через несколько секунд рядом с Селеной появился охранник.
– Какие-то проблемы, Лиз? – спросил он.
– Эта говорит, что она – одна из девушек Джинни. Я ее раньше никогда не видела.
Боже, подумала Селена, здесь совершенно ничего не изменилось. Войдя, ты становишься куском мяса, который выжмут и используют до конца.
– Скажите Джинни, что приехала Селена, о’кей?
Охранник взял ее за локоть:
– Пошли в офис. Я все проверю.
Через несколько минут Селене вернули свободу. Она поднялась на лифте на четвертый этаж. Дверцы раскрылись, и она увидела в холле рыжеволосую женщину.
– Детка! – воскликнула та, обнимая Селену.
– Джинни, ты ничуть не изменилась и не постарела с тех пор, как я уехала.
Они прошли в номер. Селена оглядела знакомый интерьер, выполненный в желтых тонах, с парчой, с золотистыми створками шкафов, хрустальными люстрами и подсвечниками. Барокко Лас-Вегаса, подумала она.
– Садись, дорогая. Что будешь пить? Боже, ты, видимо, привыкла к смогу Лос-Анджелеса. Отлично выглядишь, – сказала Джинни.
Селена засмеялась и отступила, рассматривая мать.
Джинни Шоу, чувственная женщина с пышными темно-рыжими, крашенными хной волосами, гладким лицом с толстым слоем косметики и тонкой талией, не выглядела на сорок пять лет. Она встретила дочь в ярко-красном с голубыми цветами халате. На ее пальцах блестели накладные красные ногти и перстни с камнями, слишком крупными, чтобы походить на настоящие бриллианты.
– Что у тебя есть? – спросила Селена. – Я привыкла к любому спиртному.
– К любому, дорогая? Ты по-прежнему предпочитаешь виски с содовой или уже научилась пить с кока-колой?
Селена покачала головой и опустилась на обитую мягкой тканью софу.
– Больше ничего этого нет, Джинни. Теперь я уже не та. А ты все еще держишь в своем холодильнике для особых клиентов бутылочку «Периньона»?
– Конечно. Давай отметим твое возвращение домой. – Она повернулась к дочери. – Хочешь здесь остаться?
– Нет. А тебе не кажется, что я стою бутылки шампанского?
Джинни улыбнулась.
– Действительно, дорогая. Я соскучилась по тебе. – Она проплыла к маленькому холодильнику, достала оттуда бутылку шампанского, быстрым, ловким движением откупорила ее и налила в два фужера, стоявших на серебряном подносе на телевизоре. Протянув один Селене, Джинни провозгласила тост: – За твое возвращение!
Сделав глоток, Джинни села в кресло и с улыбкой спросила:
– Так что же привело тебя сюда?
– Просто хотела повидать тебя, вот и все.
– Брось болтать, Селена. Ты никогда ничего не делала без расчета. Деньги?
– Вовсе нет. Деньги мне не нужны. У меня работа секретаря с неплохим жалованьем.
Джинни усмехнулась и поднялась с кресла, чтобы наполнить фужеры.
– Вертя в руках карандаш, хороших денег не заработаешь, детка. Что еще там тебя держит?
– Я больше не устраиваю трюки. Уезжая, я сказала тебе, что больше никогда не стану этого делать, и пока держу слово.
– Ты спишь со своим боссом?
– Да, но он влюблен в меня и собирается развестись с женой...
Джинни закатила глаза.
– Боже, Боже, неужели я никогда ничему не учила эту девчонку? – Она взглянула на дочь, которую вырастила и любила, и ее голос стал твердым. – Сколько раз я повторяла тебе, что умная женщина никогда не болтает об этом – никогда. Вот так остаются в одиночестве, в бедности и дерьме. Ты заставляешь их платить – наличными или брачным контрактом, – но ты заставляешь их платить, иначе не получишь ничего. Вообще ничего.
– Времена изменились, – возразила Селена. – Ни одна женщина больше не сохраняет этого к свадьбе. Мужчины ждут...
– Ждут, черт побери. Они всегда этого ждут, и если не могут получить бесплатно, то пусть раскошеливаются. Ха, не говори мне, что времена изменились. Некоторое время я тревожилась, как бы эти свободные женщины не выкинули меня из бизнеса, но ничего не вышло, и мои девочки заняты больше обычного.
– Ты сама еще работаешь? – спросила Селена.
– Только когда хочу. Но мне больше не нужно давить на Джимбо. Он продал здание группе бизнесменов, и те очень довольны деньгами, которые я зарабатываю. Знаешь, мужчины приходят сюда не для игры. Их тянет сюда порок... тайный от их жен. Почему бы тебе не вернуться, детка? Ты была лучшей. Я всегда хотела передать свое дело тебе, перед тем как уйти на покой. У тебя будут деньги... много денег. Конечно, я по-прежнему собираюсь оставить тебе все, если не растрачу сама. Однако я намерена прожить еще лет пятьдесят, поэтому дыши ровнее.
– Джинни, я никогда не вернусь, независимо от обстоятельств. Я люблю тебя, потому что ты моя мать, но собираюсь выйти замуж. Мне просто нужен совет, чтобы не наделать ошибок.
Джинни покачала головой, и крупные локоны задрожали.
– Пустое, детка, пустое. У тебя есть все необходимое, как и у меня. Тут была работа для тебя, и это единственный способ самостоятельно управлять жизнью. Кто твой парень?
Пока Селена рассказывала о своих отношениях с Дэном и об уходе Кейк, Джинни слушала молча.
– Теперь он избегает меня. Думаю, уже забыл, как сильно она его раздражала, и помнит только хорошее. Что мне делать?
– Тебе на самом деле нужен этот парень, дорогая? Неужели ты сможешь быть счастливой с таким дураком?
– Он симпатичный и удачливый, много работает. Да и мне приятно работать с ним с тех пор, как я поняла, что его деньги могут однажды стать моими.
– Ты организовала бы здесь свой бизнес, дорогая, и ни перед кем не отчитывалась бы.
– Джинни, я была лучшей лишь потому, что ты меня всему научила. Но я ненавидела это занятие, ненавидела каждый трюк, который приходилось применять. Конечно, я понимаю, что каждая женщина отчасти шлюха, но жены могут страдать от головной боли, а шлюхи – нет.
– Боже, терпеть не могу эти слова. Я велела тебе никогда не называть себя шлюхой.
– Прости, вырвалось. Но я стараюсь объяснить тебе, что не хочу заниматься этим десять раз за ночь. Замужняя женщина занимается любовью только пару раз в неделю.
Джинни захохотала:
– Сладкий мой пирожок, именно это сделало меня богатой. Что бы с нами было, если бы жены не страдали от головных болей? Ведь только тогда к нам и текут денежки! Поистине золотые головные боли! Давай поднимемся наверх, пообедаем и поговорим. Ты надолго приехала?
– Не знаю. На день или на два.
– Хорошо. Хочешь заработать несколько баксов, пока ты здесь? – спросила Джинни и подмигнула дочери. – Я все устрою.