– Это и слепому понятно.
– Ну… Но мы… нет, вы ошибаетесь, просто… – Джеймс пожимал плечами, опустив голову.
Я не могла оторвать от него взгляд. И снова горькое разочарование кольнуло сердце.
– Мы вышли в турнир, и это главное, – произнес Азар, стоявший у меня за спиной. – Идемте, нужно подписаться под участием в турнире.
Все двинулись к выходу, Джеймс дернул впереди всех. Я какое-то время смотрела ему вслед, а потом сделала шаг, и бедро взорвалось болью. Я сдавлено вскрикнула и едва не потеряла равновесие от совершенно неожиданного болезненного ощущения.
Замерев на месте, я приложила руку к правой ноге.
– Демоны.
Похоже, удар оказался действительно сильным – боль шла от таза до середины бедра. Огромный синяк обеспечен.
– Ногу повредила? – всё это время Азар стоял рядом и наблюдал за мной.
– Не всё же тебе меня калечить, – отозвалась я. – Ушибла. Сейчас обезболю.
– Может, в медпункт?
– Нет, все нормально…
Поля щедро поделились со мной энергией, и боль затухла также быстро, как и началась.
На следующий день я как обычно пришла на занятия к Гранто, с полной уверенностью в том, что получу хорошую взбучку от профессора за нарушение правила игры с Советом, и мне даже пришло в голову, что команду могут снять с турнира. Но это было бы слишком громким решением, ведь судья признал бой состоявшимся и занес нас в турнирную таблицу.
Зал был закрыт – Гранто опаздывал. Я уже начинала сомневаться в том, что он вообще придет, когда звук шагов разорвал тишину коридора.
– Добрый вечер, – поздоровалась я, вставая со скамейки.
– Добрый, – бросил Гранто, проходя мимо. – Иди за мной.
Мы поднялись на третий этаж, и прошли к кабинету декана Факультета Магов. Внутри довольно скромно обставленного кабинета (большой стол, пара полок и гардеробный шкаф), у окна стоял профессор Шнори. Гоблин глядел вдаль, сцепив руки за спиной, и покачивал головой, как будто в такт некой музыке.
– Здравствуйте, – тихо произнесла я, опуская глаза.
Шнори повернул голову.
– С каких пор вы возомнили себя выше Совета и выше его приказов?! – гаркнул он так громко, что я вжала голову в плечи. – С каких поры вы пренебрегаете установленными для вас правилами и ставите под угрозу жизни студентов?
– Я контролировала количество энергии, как учил меня профессор…
– Все его труды ушли в трубу! Вы игнорируете нас? С каких пор?
– А с каких пор отборочные бои идут раз в три дня? С каких пор вы проводите опыты над студентами для своих научных достижений?! – вскричала я, не сдержавшись. Меня возмутил тон Шнори: он орал, как сумасшедший, тряся ушастой головой и брызжя слюной. Я решила ответить ему тем же.
Шнори вытаращил глаза – он явно не ожидал такого поворота событий.
– Надеюсь, что хотя бы секрет о ваших занятиях вы не растрепали всему университету, – гораздо тише добавил он.
– Каждое занятие профессор проводит какие-то замеры, для чего? – спросила я, глянув на Гранто, который, вытянувшись по струнке как охранник, стоял поодаль, и разглядывал часы на полке.
– Чтобы изучать процессы взаимодействия абстрактных полей, – ответил Шнори, подходя к столу и усаживаясь в кресло. – Вы – как прибор без помех. Но вы – опасный прибор, пора бы вам это понять.
– Я не прибор.
– Не цепляйтесь к словам. С вами проводят дополнительные занятия, под вас переписывают правила, а вы не хотите соблюдать их, – Шнори развел руками. – Вас никогда не учили дисциплине? Вы серьезно хотите оказать влияние на совет и затормозить научные исследования? Вы враг тому, чему учитесь? Ответьте, мисс. Мы ждем.
Снова попытавшись поставить себя выше созданий куда более умных, опытных и сильных чем моя скромная персона, я потерпела поражение.
Мне следовало сдаться.
– Нет, не враг, – ответила я, опуская глаза.
Зоя оказалась неправа.
– В таком случае, вы должны смириться со своим положением в университете. И впредь, я не рекомендую нарушать правила. Поверьте, вы не одна такая, для кого в университете действуют дополнительные ограничения. В следующий раз вы получите билет на самолет. Мы пожертвуем научными исследованиями ради безопасности студентов, такое было и не раз. Вам всё ясно?
– Следующего раза не будет, – тихо ответила я.
– Громче. Сейчас вы тут орали куда эффектнее.
– Следующего раза не будет!
– И стипендии у вас не будет в течение двух месяцев, – сухо произнес Шнори.
Я сглотнула и подняла глаза на гоблина. Он сидел спиной к окну, маленький и старый, но властный и жестокий деятель науки.
– Я всё поняла.
– Свободны. Гранто, задержись.
Профессор кивнул и запер за мной дверь.
Я ждала такого решения, вот только с практической точки зрения оказалась к нему не готова. Моей скоромной заначки хватило всего лишь на неделю…
***
В Глирзе у нас часто бывали проблемы с деньгами, но впервые у меня их имелось настолько мало, что могло не хватить даже на следующий ужин. Естественно, что я сразу же приступила к поискам работы, ругая себя за то, что не занялась этим раньше.
Вскоре выяснилось, что с моим забитым распорядком дня найти более-менее сносную в плане зарплаты работу, было невозможно.
Два раза в неделю я занималась у Гранто, два раза ходила на тренировки кластера, и один раз – на дополнительные спортивные занятия. При этом нужно было учиться и выполнять домашние задания: тяжелым грузом весела курсовая работа по физике абстрактных полей, контрольные тесты по анатомии и самоисцелению, да ещё эссе по политологии и сочинения по языкознанию на трех языках! Скудная пища никак не способствовала умственной активности.
Единственной, кто узнал о моей непростой ситуации, была Зоя, которая сразу же посоветовала взять деньги в долг.
"Ты же писала, что у тебя есть друзья, одолжи сейсы у них, потом вернешь из стипендии".
Но гордость не позволяла просить денег. Вовсе не хотелось становиться "попрошайкой из Глирзы" (так обычно называли бездомных в Герфезоне).
Как-то раз после тренировок я напросилась в спутницы к Коэну и завела с ним разговор о работе. Он жил на острове с самого детства и наверняка знал о возможностях подзаработать.
– Я свободна с пяти всего три раза в неделю, включая выходной, либо каждый день с восьми.
Коэн задумчиво смотрел себе под ноги и молчал.
– Так ты можешь что-нибудь посоветовать? – спросила я, решив, что он забыл о моем вопросе.
Было холодно, несмотря на то, что наступил первый месяц весны, и шли мы довольно быстро. Желания же стоять на холодном ветру и ждать, пока Коэн подумает, не было. Я и так начинала замерзать.
– Может, официанткой в "Маразматик"? Уборщицей в преподавательский корпус или в университет?
– В "Маразматике" с шести, уборщица у преподавателей – вообще с утра до обеда, а в университете убираются дежурные, – отрапортовала я.
– Если ты собираешься работать с восьми, то ты должна быть готова к тому, что работа будет не совсем чистоплотная.
– Да хоть какая-нибудь.
– Ты была в клубе "Небо"?
Я кивнула. Как же забыть это место, где Харис хотел моей любви, а Джеймс ещё не казался таким слюнтяем.