Этот поцелуй без языка, просто губы к губам, но сейчас в него вложено столько эмоций. Именно в нём я чувствую, насколько ему жаль и насколько он мне благодарен, за то, что я боролась за него. Отстаивая его у самого себя.
Затем он просто смотрит на моё заплаканное и обветренное лицо, улыбается и целует кончик носа, уголки губ, каждое веко, щеки, лоб. И опять останавливается на губах, только теперь он врывается в мой рот. Этот поцелуй страстный, долгий, голодный, я как будто в огне, вспыхиваю и вся пылаю в его объятьях.
— Спасибо. — Шепчет он, мне в губы, прислонившись к моему лбу своим.
— Я люблю тебя. — Шепчу я сквозь слёзы.
— Знаю ангел.
Всю дорогу мы едим молча, но его рука не на секунду не покидает мою. Он как будто, мысленно просит прощения, сомневаясь, простила ли я его до конца.
Конечно, было чертовски тяжело побороть в себе гордость и запихнуть её, как можно дальше. Я просто вдумалась в его слова. Это было начало, ни я, ни он тогда не знали и знать не могли, что будет дальше.
Конечно, это не снимает и не смягчает тяжести его поступка. Но он был честен со мной, не оправдывался, не выгораживал себя, а сказал всё как есть. Мы даже не предполагали тогда, что будем вместе. А если бы мне сказали, что я признаюсь в любви Логану Картеру, а потом ещё и прощу его злую шутку. Да я бы истерически рассмеялась этому человеку в лицо, доказывать с пеной у рта, что такому никогда не бывать. Наверное, я бы поверила, что Майкл Джексон и Гитлер живы, чем поверить в такое безумие. На тот момент это казалось нереальным, пугающим и отвратительно абсурдным.
А сейчас, я сижу в его машине, меня согревают мысли, что он рядом. А его рука, откидывает мои сомнения в правильности моего решения. Сейчас я люблю его, это уже так обыденно, как день сменяет ночь, как снег идёт зимой. Просто и привычно.
Его поступок дал мне понять насколько он может быть жесток, не на минутку не задумываясь о том, что произойдёт с его жертвой. Только сейчас я понимаю, что тогда в его глазах не было страха за меня, или жалости ко мне. Это был чёткий, продуманный план, которому он строго придерживался.
Сама того не зная, я была втянута в его игру. Но если бы не его хладнокровность, не известно могла бы я вообще испытывать такие чувства к кому-то другому.
Перевожу свой взгляд на него, он задумчиво всматривается в дорогу. Лицо серьезное, глаза сузил. Он явно о чем-то размышляет, что сильно тревожит его, а значит и меня. Конечно теперь я понимаю, что совершенно не знаю этого человека. Это правда, которая выплыла так неожиданно, заставила задуматься меня и побаиваться его. Ведь не я, ни кто-либо другой, не знает, что творится в этой прекрасной голове.
"Если не хватает сил победить, пусть хватит гордости не сдаваться. "
Мухамед Али.
Эту фразу всегда говорил мой папа, он обожает Мухамеда, считая его лучшим из лучших. Вот никогда не думала, что фраза боксёра сможет сейчас, описать мои чувства.
Так и с моей любовью, если я не могу её победить, то я буду сражаться за неё. Может я изменю его? Ведь рядом со мной он оттаивает, смягчается.
Подъезжаем к его дому, он глушит машину и поворачивается ко мне.
— Ты доверяешь мне после всего этого? — осторожно произносит он.
Я киваю. Но задумываюсь, а доверяла ли я ему вообще?
— Я чувствую твой страх, — тяжело вздыхает Логан. — Я не хочу быть монстром в твоих глазах. Хоть таковым и являюсь. — Его рука так же покоится на моей, только теперь он сжимает её сильнее, как будто я могу убежать или испариться в любую секунду.
— Я не боюсь. — Вру я. — Просто это шок, нервы, стресс. Все вместе. И ещё я очень устала.
Он качает головой, давая мне понять, что видит мою ложь, но сегодня мы больше не будем касаться этой темы.
Логан.
Она лежит у меня на груди, её дыхание ровное, сердцебиение размеренное. Губы слегка приоткрыты, а правая нога иногда подёргивается. Она уснула за минуту, а я не хочу нарушать её хрупкий сон.
Вспомнив, как я начал приставать к ней в душе, а она покраснев проговорила, "опять пять дней", - я улыбнулся. Она такая невинная, стесняется сказать слово месячный. Для меня, это так непривычно. Когда у Джанин были эти дни, она не стеснялась говорить об этом.
"Дорогой у меня месячные, но мой ротик в твоем распоряжении. А если хорошо попросить, то и попка."
— Б-р-р, — поморщился я, когда вспомнил её противный, писклявый голос.
Ещё крепче обнимаю Эни. А ведь раньше меня даже слегка возбуждали грязные словечки, но я и представить себе не могу, что Эни может произнести такое вслух. Тогда я наверное вымою ей рот с мылом, хотя, меня это не должно заботить. Она может сказать их кому-то другому, когда меня уже не будет рядом.