— Я рада, что тебе нравится. — Улыбаюсь я.
Его голос очень довольный, отдохнувший и расслабленный. После смерти мамы, это первая его рыбалка, да и вообще отдых.
— Привези мне самую большую рыбину. — Добавляю я.
— Конечно милая, какая только влезет в машину.
— Обещаешь? — смеюсь я.
— Даю слова. Пока милая и если что сразу звони мне.
— Хорошо, — закатив глаза, отвечаю я. — Целую пап.
Вешаю трубку. "Наверное позвать девчонок не такая уж и плохая идея", - думаю я. Звоню Крис, абонент не доступен. Наверно они ещё не вернулись с Маркусом из Норвегии. Ладно. Набираю Шани, но она не берет трубку. Верчу сотовый в руках, думая кому ещё позвонить. Натали, точно, я уже давно её не видела. Да и в последнее время мне начало казаться, как будто она вообще избегает нас. Набираю номер, но попадаю на автоответчик. Бросаю телефон на диван и плетусь на кухню, достаю из холодильника баночку "Кока-Колы". Делаю глоток и закрываю дверцу.
Ноги сами ведут меня в отцовский кабинет. Открываю дверь и заглядываю внутрь. Захожу. Ставлю баночку колы на массивный, дубовый стол, обхожу его и сажусь в удобное, мягкое кресло.
— Нет Эни, ты не посмеешь лазить в бумагах отца. — Говорю я, как будто пытаюсь отговорить себя от этой глупой затеи.
Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Мне просто надо узнать, зачем папа хранит у себя в столе фотографии Алекса. И может я найду, что-то ещё. Может мне вообще привиделось и это не он? Выпрямляюсь и тянусь к верхнему, выдвижному ящику.
Выдвигаю первый ящик, он легко поддается мне, у нас в семье царит полное доверие, папе и в голову не придёт, что я могу копаться в его кабинете. Там бумаги по работе, во втором ящике договора, досье, папки. Дёргаю третий ящик, удивительно, но он закрыт. А вот это уже странно. Дергаю сильнее, но ящик не поддается. Вспоминаю, что у отца есть связка ключей. Навряд ли он взял её с собой.
Поднимаюсь к нему в спальню. "Чёрт, это уже переходит все границы", — думаю я, закрывая дверь и чувствую себя при этом ужасно. Осматриваю комнату, мои глаза останавливаются на фотографии, где мама улыбается мне с неё. Она в белом сарафане, как в моем сне. Слёзы сами текут по щекам, от воспоминаний того дня.
Папа мыл машину, а мама возвращалась из супермаркета. Она пожаловалась ему, что ей очень жарко и папа стал обливать её со шланга. Не знаю откуда и зачем у меня был фотоаппарат, но я сразу начала их фотографировать. Это самая удачная фото, все остальные были смазанные. Я помню этот день, как будто он был вчера. Она такая счастливая на этой фотографии. Такое чувство, как будто она сейчас придёт с работы и начнёт жаловаться на свою ассистентку Лану, которая надоедает ей со своими разговорами, вечно отвлекая её от работы. А я всегда сидела и просто молча наблюдала за ней, как она в спешке готовит ужин.
"Вот если бы не Лана, со своими разговорами, я бы не задержалась на работе. " - Всегда говорила она, мечась по кухне. Я улыбнулась вспомнив её такой.
— Я так люблю тебя, мам. — Шепчу я, проводя пальцами по фотографии. — И мне так сильно тебя не хватает.
Вытираю слёзы и закрываю глаза, пытаясь успокоить бурю эмоций, которая нахлынула на меня из-за воспоминаний. Наверное самых счастливых воспоминаний в моей жизни. Всхлипываю и открываю глаза, уже с улыбкой смотря на фотографию самого близкого и любимого человека. Моё внимание привлекает, то что лежит за рамкой. Это ключи. Точнее большая связка ключей. "Да Пап, ты не самый лучше конспиратор", — думаю я, протягивая руку к связки.
Вернувшись в кабинет, подхожу к этому злополучному, проклятому ящику. Опускаюсь на колени и вставляю ключ, проворачивая его до щелчка. Останавливаюсь, задумываясь на минуту, что я поступаю нечестно по отношению к отцу, но я должна ещё раз увидеть эти фотографии. Вдруг это не Алекс и мне всё таки просто показалось? С силой дёргаю ручку на себя, ощущая, когда он подаётся мне, будто я открываю "ящик Пандоры", выпуская наружу все несчастье и бедствие, совершая действия с необратимыми последствиями, причём в первую очередь для себя.
Смотрю внутрь, там лежит красная папка. Аккуратно достаю её, как будто это бомба с замедленным механизмом. Открываю папку, и первое что я вижу, это вырезки из газет, а точнее много маминых статей. Бегло пробегаю по тексту и ошарашенная кладу их на место. Я даже не знала, что она вела криминальную колонку. Достаю те самые фотографии. Нет, это всё же Алекс. Подношу фото ближе к лицу, как будто страдаю от близорукости, но только отчётливее вижу, что это он.
Достаю листок, сразу узнаю мамин почерк. Она просит, чтобы её статью опубликовали в "Нью-Йорк Таймс". Рядом лежит флэш карта. Беру её и засовываю в карман, это явно, что-то важное, раз она хотела опубликовать это в самой известной газете мира. Но почему именно Америка? Смотрю на дату заявления, за два дня до смерти. Она даже не успела отправить его. Зачем тогда отцу хранить его, да и всё это?