— И так, этот холм высотой сто пятьдесят шесть метров и его видно из любой части города. — Рассказывает гид заворожённым туристам.
— Нас могут в поймать, — шепчу я, оглядываясь по сторонам. — Мы не платили за экскурсию.
— Хватит быть такой трусихой. Что они нам сделают?
«И правда?» - задумываюсь я и умолкаю.
Мы продолжаем следовать за гидом, который не унимаясь рассказывает про Акрополь.
— В древней Греции, Акрополь служил обителям городских повелителей. Акрополь называли "верхний город". Но первоначально это было поселением, вокруг которого развивался менее защищенный, так называемый нижний город. Да с фантазией у греков раньше было туго, — смеется гид. — Построили Акрополь во второй половине пятого века до нашей эры, но по этому поводу до сих пор идут ожесточённые споры. Там располагались храмы божеств - покровителей, которым поклонялись греки, — указывая рукой на лево, проговаривает гид. — Ну в принципе, как и сейчас, — улыбается он. — Они считали, что их покровители охраняют город. Из-за чего и начали делать жертвоприношения, что бы не гневить богов, а всевозможно им угождать. Акрополь много повидал за свою многовековую жизнь. И расцветы греческой культуры и её упадок. Завоевание римлянами и завоевание турками, тогда Акрополь превратили в мечеть. Он много раз разрушался из-за воин, но его восстанавливали пытаясь вернуть ему изначальный облик. — Гид продолжает рассказывать свою заученную речь, а Логан тянет меня за руку в другую сторону.
— Устала?
— Если честно, то очень, — почти стону я.
Такое скопление истории и архитектуры в одном месте, немного давят на меня. Хотя это прекрасно, белый город с множеством памятников и храмов на фоне синего моря.
— Предлагаю вернуться в отель и поужинать. А остальное расскажу после.
После ужина в ресторане, который располагается на первом этаже отеля, мы поднимаемся на наш этаж. Остановившись возле моего номера, я поворачиваюсь к нему.
— Так что ты ещё придумал?
— Сейчас десять, — он смотрит на часы. — В одиннадцать здесь, на этом месте.
— Объясни. — Требую я.
— В отеле есть бассейн, к одиннадцати он уже пуст. Так что поплаваем перед сном.
— Нет, — мотаю я головой. — Я воздержусь. — С ним вдвоём, да ещё и полуголым? Да это сравнимо самоубийству.
— Я так и знал. — Улыбается он.
— Что ты знал? — понимаю, что он намерено меня провоцирует, но я не собираюсь ему уступать.
— Что ты трусиха и слабачка. Или без пару рюмок метаксы, ты уже не справляешься?
— В одиннадцать в фойе. — Кипя от злости, говорю я. — В купальниках.
— А если нет?
— Чего нет? — не понимаю я, что ему ещё надо.
— Купальника. — Смеётся он.
Закатываю глаза и открывает дверь, захожу в номер оставляя его сарказм без объяснений. Засранец!
42 глава
Темно, но он и его эрогенный член, как мигающая лампочка, ослепляют и сводят с ума. Я стою на коленях и смотрю на него из под ресниц, с низу вверх. И мне нравится это, нравится то, что я вижу и чувствую, нравится до судороги всех моих мышц. Он голый, а я одета полностью и это заводит ещё сильнее, ведь ему есть к чему стремиться. Я улыбаюсь самой соблазнительной улыбкой, держа его член в руках и сильно сжимая его. На головке появляется маленькая прозрачно–белая капелька и я с удовольствием кончиком языка провожу по ней, наслаждаясь его солоноватым вкусом.
— М-м-м. Божественно. — Говорю я, смакуя его вкус.
— Да ангел, ты знала, как я хочу твой ротик.
Его слова действует на меня, как слово "старт" и я обхватываю его своими губами, жадно всасывая его в себя. Поглощая полностью, он такой большой, что не помещается мне полностью в рот и я помогаю себе рукой, плотно сжав его у корня. Это как огромный "чупа –чупс", только у этой конфетки есть эмоции, которые он выражает своими стонами. Подталкивая меня сосать быстрее, сильнее. И нет палочки у конфетки, значит без ограничений.
— Ох. — Вздыхаю я, сидя на пятках.
Его рука запуталась в моих волосах, а другая у меня на плече. Он удерживает меня, когда его таз совершает очередной толчок, всё глубже погружаясь в меня.
Я смотрю на него, он близок, близок к забвению. И мне это нравится, я почти кончаю от приближения его оргазма. Он открывает рот, как будто хочет закричать, но я слышу тонкий, писклявый голос: