— Ты чего? — делая шаг назад, говорит она.
А я делаю шаг вперёд и заключаю её в свои объятия, крепко прижимая Шани к себе.
— Спасибо тебе, сестрёнка. — Шепчу я, сквозь слёзы. — Спасибо.
И это самая маленькая доля благодарности, которую я могу сейчас ей выразить, так как она, заслужила намного больше.
— Перестань, — обнимая меня, так же шепчет она. — Иначе, я сейчас разревусь и буду похожа на панду, а на втором этаже в педиатрии, очень много молодых аспирантов, а в таком виде, я им точно не понравлюсь. — Держа меня за плечи всхлипывает она.
Бледное лицо отца, с большими чёрными кругами под глазами практически не узнать. Щеки впали, и он очень сильно похудел, а множество трубок, которые подсоединены к нему, в основном для помощи с дыханием, пугают меня до чёртиков. Веки иногда подрагивают, пока он лежит без сознания, губы белые и сухие. Эмили объяснила мне, что это действие снотворного так влияют на него, которое ему прописал врач для полного покоя.
Моё громкое дыхание смешалось с пиканием аппаратов, а воздух в палате стал невыносимо тяжелый, когда я увидела отца в таком состоянии. Он как будто постарел на десять лет.
На мгновение, я вспоминаю все наши ссоры с отцом, все свои пренебрежительные комментарии, все наши споры с ним. Я медленно подхожу к кровати и беру его руку, сжав её в своей. В груди всё ноет, хочется рыдать на взрыв, но тяжело сглотнув, я опускаюсь на колени и целую папину руку.
— Я так тебя сильно люблю папочка, — сквозь слёзы шепчу я. — Прости меня, я во всём и всегда буду тебя слушаться. Я буду носить шапку, когда ты говоришь и даже шарф. Буду одеваться тепло, буду вовремя приходить домой, буду есть спаржу и как-нибудь, привыкну к овсянке на завтрак.
Я тихо всхлипываю и продолжаю:
— А после, мы с тобой поедем Веймут. Ты обещал показать мне Дорсет и бухту с выходом на Ла-Манша. Я помню, так что теперь не отвертишься. А потом я уеду в Нью-Йорк и буду звонить тебе, каждый час, и каждые два месяца буду приезжать домой, чтобы увидеть тебя. Поступлю на юридический и стану лучшей на курсе и тогда ты будешь мной гордиться. Обещаю папочка, только пожалуйста поправляйся.
— А помнишь на Рождество, когда мне было семь, с утра пропала праздничный пирог? Ты тогда так долго искал его, даже в стиральную машинку заглянул, — я слегка улыбнулась утирая слезы, от нахлынувших воспоминаний. — Вы тогда с мамой подумали, что это Брюс, внук миссис Купер, а мне сказали, что пирог съел Исус, правда смешно? — я опять улыбнулась. — Но это был Рекс, собака мистера Уэлча. Я хотела дать ей только кусочек, чтобы она перестала гавкать, а она прыгнула на меня и выбила его из рук. Я плакала почти всю ночь, думала вы меня накажите, но ты знал правду и убедил маму, что это неугомонный Брюс. Ты знал, что она не пойдёт ругаться с миссис Купер на Рождество. Ты защитил меня и защищал всегда и от всего.
— А помнишь, мы собирались ехать на пикник на озеро, и ты лёг отдохнуть перед дорогой, а мне дал фломастеры и альбом. Я тогда разукрасила себе всё лицо, а ты ещё долго ругался, оттирая фломастер со своего лица. Я тогда представила себе, что мы с тобой два клоуна из бродячего цирка и решила сделать нам грим. — Слёзы медленно стекают по моему лицу, падая на наши соединённые руки. — Но ты не поругал меня за это, а сказал маме, что это твоя идея, стать клоунами. Я знаю, она не поверила, но ты защитил меня, — всхлипываю я. — Ты всегда был рядом, всегда оберегал меня и я не смогу жить без тебя дальше, слышишь, я не смогу жить, зная, что рядом нет тебя.
44 глава
Стук в дверь быстро пробуждает меня ото сна. Все тело ломит, спина болит, шея затекла, а ноги, как будто онемели. Я и не заметила, как уснула сидя на стуле и читая папе его любимый деловой раздел в газете: " The Times and Sunday Times."
Дверь палаты открывается и в неё входит мужчина в чёрном, изрядно поношенном костюме, лет тридцати.
— Мисс Хатчер, — говорит он. — Я детектив Кларк, — представляется мужчина. Его голос грубый и слегка прокуренный, и это заставляет меня вскочить на ноги. — Мне нужно задать вам несколько вопросов в связи с ограблением вашего дома и нападением на вашего отца. Это не займёт много времени, уверяю вас. — Осматривая палату, говорит он.
Я киваю и обратно сажусь на стул, а детектив Кларк, располагается на маленьком, затёртом диване возле двери. Он достает блокнот с откидным верхом из внутреннего кармана пиджака. Затем откидывается на спинку дивана и смотрит на моего отца, оценивая его состояния.
— Я сожалею, что так вышло, — начинает он,— но это обязательная процедура и мы дали Вам время прийти в себя, больше мы ждать не можем. Итак, вы готовы? — спрашивает он, на что я отвечаю неуверенным кивком.