45 глава
Перевожу дыхание в более ровное, делаю глубокий вдох и открываю дверь в палату отца. Закрываю её и прислоняюсь к двери спиной, закрываю глаза и выдыхаю. В голове тысяча мыслей, но все они никчемные, бессмысленные, ни о чём. Я ведь почти сбежала от Эмили, не выдержав правды. И когда мой мозг был заполнен информацией, а душа горько плакала, я уже не могла вынести этого. Я сдалась.
" Он погиб за правду", — эхом отдаётся у меня в голове, а в груди всё сжимается от боли.
Я не знала этого, не знала многого. Не знала насколько все сложно и запутано, "и опасно "- подсказывает здравый смысл. «Да и чертовски опасно», – смотря на папу думаю я.
Внутри всё щиплет и жжёт. Как будто беспощадная горечь вырезает внутри меня, корявый узор страдания тупым лезвиям. Поднимаю руку и тру грудь, пытаясь, хоть чуть-чуть ослабить боль.
Я чувствовала страдания Эмили, в каждом её слове, в каждом её вздохе, которые на прямую проникали в моё сердце и глухо удобрялись об его стенки. И это было невыносимо. Чувствовать: боль утраты, тоску по любимому мужу, печаль и грусть, которые так отчётливо читались в её светлых, и таких добрых глазах. И теперь всё это ощущаю и я. Всё это негодование, все те мучения, как будто поселились внутри меня, пожирая изнутри. И это чудовищно быстро растёт внутри меня с неимоверной скоростью, клокочет ядом, как кипящая жижа.
— Наконец-то, — раздается тонкий женский голосок на всю палату, отчего я подпрыгиваю на месте.
Крис сидит на диване с грустным выражением лица. Потом встаёт и подходит ко мне, заключая меня в свои крепкие объятия.
— Прости, что меня не было рядом, когда всё это произошло, — шепчет она, стискивая меня сильнее.
— Меня тоже не было, — грустно отвечаю я и осадок вины падает в мой желудок, пополняя тот, который уже образовался.
— Девочка моя,— продолжает шептать она, — мне так жаль, я очень переживаю за тебя и мистера Хатчера. Этих уродов обязательно поймают и они ответят по всей строгости закона, — ласково гладя меня по спине, говорит подруга.
— Спасибо, — хриплю я отходя от неё, и стараюсь сдержать слёзы.
Крис смотрит на меня глазами полными сочувствия и сопереживания. Мысленно говоря мне, что она рядом, что она поддержит меня. Видя это, я проглатываю ком боли образовавшейся у меня в горле и приказываю себе не реветь. Надо сменить тему.
— Лучше расскажи как ты? — переборов себя, спрашиваю я. — Мне сейчас нужно отвлечься, — говорю ей, и прохожу к дивану, который все эти дни заменял мне кровать.
Она садится рядом со мной и поднимает с пола пакет, который ставит между нами. "Как я его сразу не заметила?"– думаю я, пока Крис выставляет на стол его содержимое. А это: термос, две пластмассовые чашки и контейнер с сэндвичами.
— Я ... я не хочу, — отнекиваюсь я. — Знаешь, в последнее время, что-то совсем нет аппетит, да и ...
— Нет хочешь, — быстро вставляет она, не давай мне договорить. — Хватит с тебя голодания, так что быстро села и поела, иначе, буду кормить как маленькую, — с легкой улыбкой угрожает она.
— Нет, — стону я.
— Да, — кивает Крис. — Посмотри на себя, стала как иголка, хоть нитку вставляй, — разливая чай по кружкам ворчит Крис. — Зелёный с жасмином, — протягивая мне чашку, говорит она. — Твой любимый.
— Нормальная, — защищаюсь я, а мои руки автоматически тянутся к дымящейся кружке ароматного чая.
— Ага, — усмехается она. — Только поверь грудь и попа от этого не увеличиваются. И нитка Картера, может не захотеть твоё ушко. — Смеётся Крис.
Я так сильно за ней соскучилась, что просто не могу не улыбнуться на её дурацкую–пошлую шуточку. Но в этом вся она и она здесь, рядом со мной, пытается поддержать, подбодрить и накормить меня. И сейчас я благодарна её чувству чрезмерной опеки, потому что это именно то, что мне нужно в данный момент. Это моя подруга и я благодарна Богу, что такие люди как она, рядом со мной.
Беру сэндвич, откусываю и тщательно пережёвываю, пытаясь заставить принять свой желудок, ещё хоть что-то кроме бутилированной воды и кофе из автомата. Крис улыбается своей победе, что заставила меня есть, берет чашку и откидывается на спинку дивана.
— Как Норвегия? — проживав, спрашиваю я.
— Ты знала, что эта чертова морозилка? — смеется она. — Там холодно, но там райский ад.