О том, кто сейчас живёт у неё в животике. О том, кто потом потянет к ней свои маленькие ручки, заглядывая ей глубоко в душу своими чистыми, невинными глазками. О том, кто скажет ей это святое слово Мама, и её сердце будет навсегда отдано этому крошечному человечку. Тогда Шауна поймёт насколько всё раньше было неважно, насколько её жизнь была пуста без него, как только услышит его тоненький, ангельский голосок. В её голове произойдёт взрыв, мировозрение поменяется, жизнь перевернётся с ног на голову, меняя и свою полярность. Ведь теперь она будешь жить ради него.
Мама. Такое короткое слово, но сколько в нём чувств и эмоций. Мама. Слово которое несёт в себе столько тепла, столько нежности и заботы. Слово, с которым мы практически рождаемся на устах, а умирая благодарим её за всё. Мама, именно та самая любимая женщина, с добрыми глазами, которая ночами сидела у твоей кроватки. Мама, именно та женщина с мягкими руками, которая заботливо обрабатывала твоё разбитое калено и нежно дула на ранку, чтоб облегчить твою боль. Мама, именно та женщина, у которой самое большое сердце в мире, и для которой ты навсегда останешься её ребёнком и она всегда будет считать, что ты слишком мало ешь. Мама, именно та женщина, которая не желала для себя ничего, всё отдавала тебе – безвозмездно. Та, которая всегда выслушает и поймёт тебя. Та, которая не раздумывая отдаст свою жизнь за тебя, лишь бы её любимое, ненаглядное чадо всегда было счастливо и улыбалось. Мама, именно та женщина, которую хочется возвести в лик святых, потому что она и правда святая.
— Я сказала, что-то очень весёлое? — вырывая меня из мыслей, нервно проговаривает Шауна.
Я не сержусь за её грубый тон, она сейчас в шоке, и не осознает всего счастья.
— Нет, — качаю головой. — Я буду крёстной, — уверенно заявляю я, отчего глаза Шани чуть не выпадают из глазниц.
— Ты оглохла, — кричит она, — он не будет жить. — Я вздрагиваю от её слов.
— Не говори так, — вскакивая на ноги кричу на неё я. — Люди мечтают о детях, они молятся Богу, чтобы они у них были, а ты, — тыча пальцем ей в грудь, продолжаю я, — не осознаешь этого. Не осознаешь всей прелести стать мамой. Всего счастья, которое тебе послал Иисус. Ты ведёшь себя эгоистично, забывая, что в тебе живёт жизнь. Новая, маленькая жизнь, которая будет любить тебя всем сердцем. Эта маленькая частичка тебя и ты готова убить её? Как ты будешь засыпать и просыпаться, зная, что ты на половину мертва? Как ты будешь жить, зная, что ты сделала? — кричу я сквозь слёзы.
— Заткнись, заткнись, — стонет она в ответ, зажимая уши руками и мотая головой из стороны в сторону.
— Ты будешь хорошей мамой, — шумно выдыхаю я. — Самой лучшей мамой. Я и девчонки всегда будем рядом с вами, мы поможем тебе. Ты никогда не останешься одна, обещаю. — Подходя к ней ещё ближе и обнимая её, говорю я.
— Я боюсь, — падая в мои объятия, всхлипывает Шани. — Эни, мне чертовски страшно.
— Так и должно быть. Это нормальная реакция, — прижимая её к себе, шепчу я. — Это наверное уже гормоны, дают о себе знать. Скоро твоё настроение будет зависеть чуть ли не от погоды, — смеюсь я.
— Ну тогда, — всхлипывает она и вытирает слезы, — вы будете проклинать тот страшный день, когда этот мудак по пьяни забыл надеть презерватив, — усмехается Шани. — Потому что вы будете меня ненавидеть, благодаря сраным гормоном.
Я улыбаюсь думая о том, что она и правда будет сущий ад, но это того стоит.
Я сижу на маленьком диване и смотрю на спящего отца. Сейчас он выглядит намного лучше-здоровее. Цвет кожи стал прежний, чёрные круги под глазами практически исчезли, но выпирающее скулы на лице папы напоминают, как сильно он похудел за это время в больнице. Тяжело вздыхаю и закрываю глаза, откидываюсь на когда-то мягкую спинку дивана. Меня очень беспокоит, что он до сих пор не пришел в сознание, хотя снотворное ему давали только первые два дня. Они уже должны были закончить свои действия, а он уже должен был открыть свои глаза. Доктор Смит успокоил меня, объясняя, что в его возрасте и учитывая, как много крови он потерял его организм восстанавливается намного медленнее, но они всё равно сделают томограмму, чтобы полностью быть уверенными в состояние его здоровья.
Днём я звонила детективу Кларку и сообщила, что ничего ценного не пропало, предупредив заранее, что не знаю точно какие именно бумаги хранил дома отец. Также я высказала ему свои догадки, что это всё было имитацией ограбления. Его голос не был удивлённым, когда он услышал моё "недо предположение", а просто поблагодарил меня за звонок и сообщил, что наберёт меня в ближайшее время. Я не сказала детективу про красную папку, решив, что мой телефон могут прослушивать. Глупо, но я боюсь. Лучше сказать это лично при встрече с ним.