— Ты в порядке? — спрашивает он, открывая входную дверь внушительного размера дома.
— Да, — киваю я. — Всё хорошо. — Но почему-то мне кажется, что я вру не только ему, ну и самой себе.
Он ничего не говорит, а открывает шире дверь и нежно подталкивает меня зайти внутрь.
Зайдя в дом, я открываю рот, от окружившего меня великолепия.
— Вау, — непроизвольно вырывается из меня.
— Располагайся, — кинув ключи на маленький стеклянный столик в углу, говорит он.
Я киваю и прохожу по длинному холлу, который уводил в разные уголки дома, и упирается в широкую, деревянную лестницу с ковровым покрытием. Блуждая по коридору, я оказываюсь в гостиной внушительных размеров, богатого особняка. Стены просторной комнаты имеют бордовый цвет, напоминая мягкую, вечернюю зарю. А пол полностью покрыт мягким, с большим ворсом ковром, цвет, которого соответствует тону стен, но более темнея, напоминая сумрачный закат. Справа в углу располагается камин, сверху него стоят, фигурки животных: слон, обезьяна, кошка и корова. Они вырезаны из дерева, и я предполагаю, что их сделал сам Логан в детстве. Посередине гостиной, находится стеклянный, журнальный столик овальной формы, который явно был выполнен на заказ. По обе стороны от него, рядом с большим арочным окном, располагается два массивных дивана с деревянными подлокотниками в бархатной обивке чёрного цвета. Возле камина одиноко стоит плетеное кресло-качалка, с клетчатым пледом на спинке. Вроде бы, такой не значительный предмет интерьера, но именно он и создаёт неповторимый уют. Слева на пол-стены дубовый, книжный шкаф со стеклянными дверцами, на маленьких толстых ножках. И он полностью заполнен. Подхожу к нему и открываю дверцу с кованными узорами. Провожу пальцем по корешкам книг, вглядываясь в их название. Книги сливаются по цвету, но мне удаётся разглядеть несколько бессмертных произведений. Это классика: «Гамлет» и «Король Лир» - лучшего в мире драматурга, Ульяма Шекспира. «Джен Эйр» - рьяной моралистки Шарлотты Бронте. «Оливер Твист» и «Девид Копперфильд» - обладающий инстинктом общечеловечности Чарльз Диккенс. А так же множество известных имён, и это вызывает во мне восторг. Поднимаю голову и смотрю на потолок, где огромная хрустальная люстра, занимает весь его центр, свисая хрустальными каплями и откидывая большую тень на стену, при включённых бра. Наверное, когда она зажигается, то даёт необыкновенный тёплый свет, освещая всю гостиную. А над камином висит огромный плазменный телевизор, напоминая, что этот дом уже далёк от старины.
— Хочешь выпить? Может, вина или пиво? — опускаю голову и поворачиваюсь на голос Логана.
— Да. Спасибо, — смущённо улыбаюсь я. — Лучше пиво. — После случившегося мне хочется забыться, а алкоголь в этом случае лучшая помощь.
Он разворачивается и начинает выходить из комнаты, как я окликнула его, набравшись храбрости:
— Если ты не против, можно я останусь у тебя? Просто уже...
— Конечно, — не дав мне договорить, отвечает он.
Только сейчас я замечаю, что он уже успел переодеться. На нём лёгкие спортивные штаны серого цвета и чёрная футболка. Даже в домашней одежде, он выглядел слишком хорошо.
"Контроль, сохранять контроль", - повторяю я про себя.
После пяти минут ожидания, Логан появляется в комнате. В одной руке он держит упаковку пива, а в другой одежду.
— Я подумал, что тебе будет не очень удобно в платье, поэтому, вот. — Он протягивает мне вещи.
— А где я могу переодеться? — улыбаюсь я, ведь это так заботливо с его стороны, что совершенно на него не похоже. "Глупая, откуда тебе вообще знать, что на него похоже."
— По коридору - направо, первая дверь.
— Спасибо, — выходя в холл, проговариваю я.
Найдя ванную, которая больше моей комнаты в десять раз, я принимаюсь переодеваться. Логан любезно выделил мне серую футболку и шорты, которые явно мне велики из-за чего, постоянно спадают, но тот факт, что это не женские вещи, а его личные, меня пугающе обрадовал. «Ведь этаже Логан, и в его пастели побывало много таких же дурёх, как и я», — вертеться у меня в голове. «И они легко могли оставлять или забывать свои вещи у него.» Мысли о Логане с другой девушкой, заставляют всё моё тело напрячься. "Просто ни на что не рассчитывай и, тогда не будет так больно", — мысленно проговариваю я. "Помнишь, держаться обособлено."