— Меня пытались изнасиловать, а Логан меня спас. — Выпаливаю я и зажмуриваюсь, дожидаясь реакции подруги.
— Что-о-о? — Почти орёт она в трубку.
— А потом я вырубилась у него в машине.
— Ты запомнила этого козла, что напал на тебя? Может какие-то особые приметы, типа шрам на пол лица? Огромная бородавка под носом или нет мизинца на левой руке? — на полном серьёзе быстро проговаривает Шани.
— Нет. И я не рассматривала его руки. Но если увижу его, то сразу узнаю.
— Хочешь я сейчас приду к тебе?
— Не стоит, я сама зайду к тебе после встречи с Ризом. И так, ты не сможешь провонять мой дом своим перегаром. — Смеясь отвечаю я.
— Ох, Эни, — вздыхает она. — Ты должна с ним поговорить. Он вчера весь вечер хмурый сидел, а когда узнал с кем ты... Если честно, то мне его даже жалко стало.
— Я знаю, — вздыхаю я. — Я это и собираюсь сделать.
— Тогда, до встречи с моим перегаром.
Я ещё час валяюсь на диване, хаотично переключая каналы на телевизоре. Не найдя ничего стоящего, решаю, что пора собираться.
Так, он сказал удобное: чёрные узкие джинсы, белая приталенная кофта и утеплённая джинсовая куртка с белыми кедами и маленькой, чёрной сумочкой через плечо, то что надо. Волосы я собираю в хвост и наношу лёгкий макияж.
Ровно в шесть вечера, мой мобильник извещает меня о прибытии Риза. Ещё раз смотрюсь в зеркало, глубоко вздыхаю и потуже затягиваю хвост. "Всё получится, только не трусь," – мысленно проговариваю я и выхожу из комнаты. Быстро спускаюсь на первый этаж, и бегу к кабинету отца, чтобы предупредить его о моём уходе.
— Да мне плевать, как ты должен это узнать. Я плачу тебе не за оправдания твоей беспомощности, — рычит отец. — Я год искал этого сукина сына и, если сейчас ты его упустишь, то тебе понадобится хирург, чтобы вытащить мою ногу из твоего беспомощного и ленивого зада. — Нервно проговаривал он в телефон, ходя по кабинету вперед-назад. — У тебя есть день, а после, я должен знать о нём всё, вплоть до того на что у этого ублюдка аллергия, и какого цвета его дерьмо. — Тишина. — Вот так-то луч... — Увидев меня, стоящую в дверном проёме, удивлённую и полностью шокированную его грубым тоном, он резко замолкает и нежно улыбается мне. — Я перезвоню, — уже совершенно спокойно, добавляет папа.
— Я, эм, я просто хотела предупредить тебя, что ухожу прогуляться, — тихо произношу я. — Так что я пошла.
— Хорошо, если что звони. Я переживаю.
— Я знаю. Люблю тебя.
— А я тебя.
Сажусь в машину, и сразу вижу, что Риз расстроен, но решаю не подавать виду, что в этом виновата я. В конце–концов, я не обязана перед ним отчитываться, но противный привкус вины всё равно присутствует.
— Привет.
— Привет Эни. — Сухо отвечает он.
— Что-то случилось?
— Куда ты вчера пропала? — выпаливает он на одном дыхании.
— Давай поговорим об этом позже. Хорошо?
— Ладно, — кивает он. — Но только при одном условии, ты расскажешь мне всё.
— Окей. — Поднимаю руки вверх, показывая тем самым, свою капитуляцию.
Едим мы не долго, но когда останавливается его машина и я вижу куда он меня привёз, я просто вытаращиваю глаза, да стойкой силой удивления, что они почти лезут на лоб.
— Каток? — восклицаю я.
— Да. Я думал тебе понравится.
— Я... я — замешкавшись, я поворачиваюсь к нему. — Прости. Мне нравится, правда. Просто я никогда не каталась на коньках. — Опустив глаза, тихо говорю я.
— Тогда это будет вдвойне интереснее. Пойдём я научу.
Взяв коньки, мы отправляемся на лавочку переобуваться. Риз заботливо помогает мне зашнуровать и завязать коньки, пока я, всё пытаюсь уговорить его, оставить меня на сырой земле, чтобы понаблюдать за ним и тем самым обезопасить себя от триумфального позора.
— Не знал, что ты такая трусиха. — Смеётся он, вставая пере до мной в полный рост.
— Нет, я просто не хочу сломать себе что-нибудь. Да и знаешь, я люблю сидеть, а когда твой зад весь синий, это не очень то приятно.
— Не переживай, если что, я в поймаю тебя и твой зад. — Коварно улыбается Риз, помогая мне встать.
Это и правда оказывается очень весело, но больно. Я упала уже раз двадцать и от этого у меня жутко болит пятая точка, но это всё равно не портит наше веселье. Зато Риз катается, как Бог. Но после тысячи попыток научить меня кататься, он всё-таки сдался.
— Эни, ты безнадёжно. — Снимая коньки, смеётся он.
— Извини, что испортила тебе вечер, — тихо бурчу я.