— Откуда ты знаешь?
— Пол сам мне это говорил. Или ты про всю ситуацию в целом? — видя мой не понимающий взгляд, спрашивает Риз. — По-моему об этом уже знают все. Джанин растрепала пол городу, что они кувыркались вместе. Она, как чёртова радио орёт об этом на каждом углу.
— Не может быть? — «Бедная Шана», - думаю я.
— Пол знает об этом, и он правда винит себя. Он звонил мне, нёс какую-то чепуху про снотворное, но я ни черта не понял.
— Мне тоже звонил. — Вздыхаю я.
Через десять минут, машина Риза останавливается возле дома Шаны.
— Мы на месте.
— Спасибо, что подвёз, — поворачиваюсь к нему я улыбаюсь. — Друг, — добавляю я.
— Спасибо за вечер, Эни.
— Пока. — Закрывая дверь, говорю я.
— Эни?
— Что?
— Если я отступил, это не значит, что я сдался. — Произносит он, а я улыбаюсь ему и машу рукой на прощанье, не зная, что на это вообще можно ответить.
—Мне пора. Ещё раз спасибо.
Рассказываю всё Шани. И про Логана, в основном про его изменения. Она в шоке, что я вышла после проведённой ночи из его дома девственницей. Сказав при этом, что он теряет хватку. Про разговор с Ризом, что мы теперь просто друзья, но он не теряет надежды. И про Пола, который находится в отчаянии от своего поступка.
— А вот про него, я точно не хочу ничего знать.
— Проста Джанин, растрепала это пол городу.
— Вот же сучка, да ещё и с длинным языком.
— А ещё она сказала, что они теперь пара.
— Совет им да любовь. Это же надо, нашли друг друга. Мудак и шалава. Отличная пара. — фыркает Шани.
— Но Пол не хочет с ней быть.
— А мне теперь плевать, что он хочет и с кем он будет. — Грозно проговаривает она. — Знаешь, я ведь тоже не хотела, чтобы мне изменяли, но по-моему, на моё единственное желание, ему было наплевать.
— Да ты права, он мудак. Но, может ты всё-таки поговоришь с ним?
— О чём? Как он трахал Джанин? Ты в своём уме?
— О вас. — Еле произношу я.
— О каких «нас» ты говоришь? Эни, он переспал с другой. Мне что плакат на доме повесить, чтобы ты наконец-таки поняла, что он сделал? Или подожди... Ты что, сейчас его защищаешь?
— Нет, — быстро мотаю я головой. — Просто мы в одной компании, тем более, он часто проводит вечеринки. А ты любишь вечеринки. Я не предлагаю тебе заводить с ним дружбу, но и врагами оставаться это не выход из ситуации.
— Ты права, — выдыхает Шани. — Просто я сильно любила этого говнюка. И теперь мне нужно время.
— Любила? То есть...
— Да и сейчас люблю. — Произносит она с такой грустью и досадой, что моё сердце сжимается от обиды за неё. Решаю, что сейчас самое время разрядить обстановку и сообщить хорошие новости.
— Папа отпустил меня в Нью-Йорк.
— Правда? — улыбается Шани. — Это же просто супер.
— Только мне придётся жить с Роуз, — грустно добавляю я.
— Ничего, она нормальная тётка. Оторвемся. Надо позвонить и рассказать девчонкам.
— Хорошо. Ладно я пойду, а то уже совсем поздно.
— Спасибо что зашла. — Я крепко обнимаю её и шепчу на ухо.
— Только не грусти.
— И не подумаю. — Обнимая меня, говорит Шани.
По пути домой, я долго думаю, что теперь делать с Логаном. В основном, как себя с ним вести. Ведь по-моему он и правда, как бы глупо это не звучало, обиделся на меня, после нашей утренней перепалки. Но сейчас в моей голове крутилась столько информации, что кажется для Логана, там просто не остаётся места. Я очень рада, что всё наконец разрешилось с Ризом. И, что отец всё-таки отпустил меня в Нью-Йорк.
20 глава
Проснувшись, я не могу заставить своё тело подняться с постели. Как будто подушку, намертво приклеили к моей голове самым сильным клеем, а у кровати появились огромные, сильные руки, которые плотно держат меня в плену тёплого одеяла.
За окном льёт дождь, для конца октября это обычная и даже естественная погода, а для меня нет. Хоть я и родилась в самой сырой стране мира, но дождь не люблю, он бесполезен, ну лично для меня. Гулять под дождём - это романтические и почти мифические байки, которые красиво преподносятся нам в кинофильмах и книгах. В реальности, дождь не приносит с собой радость, веселье и смех. Он приносит только апатию, которая, как инфекция быстро распространяется на людей, в виде грусти и тоски по солнцу. Невозможно радоваться, когда плачут сами небеса.