Крис паркуется у дома Шауны и поворачивается ко мне. Она долго смотрит на меня своим тёплым, сочувствующим взглядом, а потом берёт меня за руку.
— Эни, — громко и чётка начинает она. — Он чертов мудак, что обидел тебя, но ни ты, ни я, никто либо другой кроме него самого, не знает что случилось.
— Ой, Крис давай не будем утрировать.
— Я просто хочу помочь тебе. Я хочу, чтобы вернулась прежняя Эни, которая умела рассуждать логически.
— Я пыталась, я надеялась, но ни один из моих ответов самой себе, не может меня утешить. Это невозможно переиграть.
— Нет ничего невозможного, — ухмыляется Крис, — и хватит уже этой безнадёги. Завтра мы летим в Нью-Йорк и там, ты забудешь про это дерьмо. — Я только киваю ей в ответ, но на душе всё таки становится легче. То, что так сильно тяготило меня последние два дня, постепенно исчезает. — Эни, всякая трудность, которая происходит в нашей жизни - это новый шаг вперёд, увереный, твёрдый шаг. Это испытание на прочность, на устойчивость. Да сейчас тебе плохо, но ты знаешь из-за чего и больше этого не допустишь. Это возможность изменить себя и многое вокруг, а то, что сейчас кажется пугающим, станет лишь воспоминанием. Уж поверь мне, — с сочувствующей улыбкой проговаривает она.
— Я влюбилась в него, как наивная маленькая девочка, а теперь ненавижу его за это, — шепчу я.
— И эту трудность можно пережить. — Сжимая мою руку, подбадривает она.
Задняя дверь открывается и в машину садится Шана.
— Эни как ты? — сразу же спрашивает она, сильно хлопая дверью.
— Сейчас лучше.
— Это хорошо, это чертовски хорошо, — выдыхает Шани.
— Я так сильно вам благодарна, спасибо вам, — всхлипываю я и сразу же утираю слёзы.
— Иди сюда, — раскрыв руки для объятий, проговаривает Крис, с всё той же сострадающей улыбкой на губах.
И я тянусь к ней, думая: «что мои девочки, самые лучшие в мире подруги».
Люди, которые рядом с вами всегда, те люди, которые излечат ваши раны, те люди, которые заставляют вас улыбаться, именно те люди, которые ограждают и накрывают вас своей заботой и называются – друзья. Пусть не до конца, но они рядом и это главное. За это я им и благодарна, за их помощь и заботу, которую они оказывают мне всегда.
— Я думаю, что нужно сделать некоторые покупки перед поездкой, и да, как я могла забыть у Пола сегодня вечеринка, так что нам нужно подготовиться, — говорит Шани.
— Вы помирились? — оживлённо спрашиваю я.
— Да и всё благодаря тебе. Ты лучшая. Я готова убить этого смазливого ублюдка, который так сильно обидел тебя.
— И не сомневайся, она это сделает. — Улыбаясь, добавляет Крис.
— А я в вас, никогда не сомневалась.
Бесполезно отрицать или пытаться, хоть как-то подавить в себе мысли о Логане. Но с девчонками, мне легче. Я не хочу плакать, я не хочу грустить. Я даже проголодалась, учитывая то, что два дня у меня не было аппетита.
— Может перекусим? — предлагаю я.
— Только после того, как выберем тебе платье на сегодняшнюю вечеринку. — Говорит Крис и заводит машину.
— Только не короткое. — Улыбаюсь я.
— Отлично, я рада, что ты снова в строю.
— А где Натали?
— Она вчера улетела в Нью-Йорк, подготовить все к нашему приезду.
— Какие то проблемы? — интересуюсь я.
— Нет, всё отлично. Ты же знаешь, ей просто нужно всё проконтролировать. — Нервно улыбаясь, говорит Крис.
Прогуляв весь день в торговом центре, мы выбираем наряды не только на вечеринку. Крис настояла, что в Нью-Йорке мы должны быть неотразимы, поэтому мы покупаем много вещей. Начиная от кружевного белья и заканчивая различной обувью, которая не слишком удобная, во всяком случаи для меня.
— Вечеринка в девять вечера, но я заеду к тебе к семи. — Проговаривает Шана, помогая мне вытаскивать пакеты с обновками.
— Хорошо. — Отвечаю я, тащась с пакетами к дому. Их так много, что я практически не вижу куда иду.
Благодаря девчонкам и шоппингу, я отвлеклась. Я возвращалась в строй, как сказала Крис. Решаю прибраться и приготовить ужин, чтоб отвлечься, а также подлизаться к папе, как бы извиниться перед ним за свое поведение, за эти три дня, я берусь за дело.
Время пролетает незаметно. Мы с папой ужинаем и я начала убирать со стола, понимая, что скоро придёт Шани. Всеми силами я стараюсь избежать любого разговора об этих днях, своего саморазрушения с отцом.
— Сегодня ты превзошла себя, лазанья была великолепна, — ставя пустую тарелку в раковину, хвалит папа.
— У меня был хороший учитель.
— Не сомневаюсь. Лучший из лучших, — гордо улыбается он.