— В пилотских настройках что—то измениться? – заволновался друг, напомнив, что в команде у меня в основном новички без специальных навыков.
— Как обычно, при обновлении системы, — пожал Уил плечами, — ничего критичного, но какие—то мелочи лучше подогнать под себя до вылета.
— Тогда, как скажешь, — неуверенно согласился Алекс, но покосившись на моё обеспокоенное лицо, бравурно закончил: — Кнопки «пуск» и «выкл» местами не поменяются, а остальное – ерунда!
— А что с питанием?
— Всё под контролем, кэп: холодильный отсек наполнен консервантами, галлоны воды пополнены ровно на три недели. Кстати, а куда мы летим?
— Пока не знаю, — опустила я голову садясь в кресло по левую сторону пилота. – Мы вляпались, Алекс. На крупную сумму денег.
Друг подобрался в кресла сев ровнее, и покосившись на Уила, предложил:
— Спустимся в гостиную?
— Нет, — я открыто посмотрела в лицо навигатору – он имел право всё знать до того, как вылетит с нами с планеты: — Мёрси в последнем грузе сделал нычку ОБ на пятнадцать килограмм, а Азим украв его, крупно подставил нас перед каким—то Мистером Грантом и тем же Мёрси, что сейчас требует денег, — кратко обрисовала я незавидную ситуацию.
— Подождите, как Азим? Этот Азим? – удивился Уил, посмотрев на выход из отсека, где, не привлекая внимания стоял пират, подпирая плечом косяк.
— Он самый, — подтвердила я. — С душевой закончил?
Азим кивнул, проигнорировав намёк «валить».
— Но разве он не член команды? – не унимался Уил.
— Вот именно, Кира, кто он нам? – поддержал навигатора Алекс.
— Он…ну он...
Я озадачилась. Как рассказать всё то, что было и чего не было на пиратском корабле?
Уважаемые читатели! Если вам понравилось прочитанное, добавляйте книгу в свою библиотеку, чтобы не пропустить продолжения! Нажимайте на звёздочку «мне нравиться» на странице произведения – это бесплатно, и занимает всего секунду, а втору приятно. Пишите комментарии – мне очень важна обратная связь с читателями! Приятного вам дня!
Глава третья. Внутренняя кухня
Страшно вспомнить всю гамму чувств, обуявших меня, когда после недолгого сопротивления на «Ветеране Вакуума» я очнулась в незнакомой каюте. Меня подташнивало, ныл затылок, перед глазами всё плыло от слёз. Хотелось кричать, в ужасе биться об стены, наброситься с кулаками на первого встречного! Мне рассказывали, что делали космические пираты с пленёнными людьми. Я ждала насилия, замену органов на чужие и изношенные, а потом короткую, но тяжёлую работу где—то в шахтах чёрных рудокопов на астероиде или не менее приятную на плантациях отдалённого спутника. Представляла боль и унижения, а получила...
Единственным человеком, входившим в мою каюту, оказался капитан – огромный, узкоглазый и молчаливый. Он представился лишь раз, официально и по форме. Так мой папа представлялся потенциальным нанимателям, а он был сержантом на военном корабле Союза: приветствие, звание, имя. Папа ещё каблуками щёлкал и по привычке спину выпрямлял, словно по стойке «смирно».
Этот не щёлкал, а спину держал так прямо, что хотелось подпереть им полку. И я бы приняла его за кого—то из союзных войск, если бы не куча этнических бус, браслетов и серёжек «не по форме» как на праздничной ёлке. Звезды во лбу не хватало, но её запросто компенсировал блеск чёрных глаз.
Капитан объяснил где я нахожусь, пообещал, что меня никто не тронет и морить голодом не будут. Всё мои вопросы игнорировал, свои не задавал, однако первые сутки находился в каюте неотлучно, следил за каждым жестом и движением — даже обходил для этого койку, когда запуганная огромным молчаливым мужиком, я сползла с кровати, завернувшись в простыни с головой.
На вторые сутки я начала кричать.
Капитан сначала испугался, потянулся к кому, вызвав медика, но, когда я бросилась на него с кулаками, отозвал.
Бороться с ним было бесполезно: пират ловил мои руки на лету, на удары ногами не реагировал, а когда в ход пошли запрещённые приёмчики попросту скрутил и прижал к кровати, держа до тех пор, пока я не успокоилась и не осознала опасность ситуации — тяжёлый сильный мужчина вдавливал своим весом в матрас жарко дыша в шею, а его огромное сердце билось так громко и часто, что я чувствовала его кожей.
После срыва капитан больше не пересекал пределов моей каюты, но за ночь место одной монолитной стены заняла прозрачная грави—стенка мягко пружинившая под руками. За ней находилась другая каюта, зеркальным отражением копирующая мою, где молчаливый капитан периодически сидел на краю кровати и смотрел на меня печальными тёмными глазами. Иногда от этого взгляда хотелось плакать или повеситься! Пират всё так же не разговаривал со мной, питание в тюбиках на три дневных рациона оказывалось на прикроватной тумбочке по пробуждению, а два раза в неделю грави—стенка исчезала, и я получала доступ в душевую кабину. Под пристальным наблюдением, разумеется.