Координаты незарегистрированной червоточины, отмеченной лишь на картах контрабандистов, я вводила сама, через терминал пилота – его кресло находилось в голове корабля и иллюминаторы (на самом деле четыре больших выпуклых экрана, выводивших картинку с камер) завораживали картинкой бескрайней темноты и с брызгами звёзд.
Папа рассказывал, что пошёл служить в космофлот, чтобы истребить в себе ужас перед бесконечной пустой космоса, но только усилил его. Я не особо верила, ведь ещё до моего рождения после выхода на пенсию он купил «Ветерана…». Мама всё мое детство шутила, что корабль папа покупал как отдушину в старости, но родилась я и старость пришлось отложить.
За хорошими воспоминаниями я не заметила, как в рубку вошёл Азим – для нас двоих корабль был слишком мал чтобы хоть полчаса не видеть опостылевшие лица друг друга, но пират считал иначе:
— Я искал тебя, иди поешь и ложись спать.
Я, не поворачиваясь, отмахнулась. События последнего времени так измотали меня, что стоило мне присесть или хотя бы облокотиться на какую—нибудь статичную поверхность как сон тут же накрывал меня. Вот и сейчас, развалившись в пилотском кресле я плавно проваливалась в дрёму.
— Ты осунулась, похудела. Не контролируешь эмоции и плохо соображаешь, — нудил комплименты на ухо Азим, а мне, в который раз за день захотелось нажать кнопку брелока и шибануть его током.
— Я. Хочу. Спа—а—ать, — сквозь зевок, отвечала я, но этот ужасный человек уже подхватил меня на руки и понёв в гостиную, к накрытому столу.
— Ребят покорми, — уткнувшись носом в плечо пирата попросила я, но не тут—то было. Меня растормошили, посадили ровнее и как маленькую, стали кормить с ложечки, вместо «за маму, за папу» выговаривая:
— Капитан из тебя никудышный: берёшь невыгодные контракты, набираешь команду с улицы, не проверяешь сделки. Зачем ты связалась с перекупщиком краденого? Тебя с твоим корытом в криминале убьют в первой серьёзной стычке!
— Мой корабль не корыто, — с набитым ртом проговорила я, снова закрывая глаза и глотая рисовую кашу почти не жуя.
— Корыто, и не спорь, женщина! Такую развалюху не дарят даже малым детям, на «поиграть». Я заглянул в двигательный отсек…
— Азим, — простонала я с его колен, — Давай ты либо помолчишь, либо похвалишь меня за что—то. От твоего негатива у меня изжога начинается.
Пират что—то прошипел сквозь зубы, но новая ложка каши всё же достигла моего рта:
— У тебя красивая попа, — выдал он, чуть помолчав.
— Ну охринеть теперь, — открыв глаза, посмотрела в лицо мрачному пирату: — То есть ты посидел, подумал и единственное что пришло тебе в голову похвалить – это моё седалище?
— Грудь маловата, — извиняясь пожал мужик плечами.
Я встала с колен пирата и перевернув над его головой тарелку с кашей, ушла в каюту Моник.
— Красота моя, я, — залебезил Моник, опасливо отступая к краю каюты, — Я ничегошеньки не знал, милая! Подумай сама, если нас поймают, я погибну вместе с вами, дорогая!
— Моник, хотя нет, Никки. Никки, детка, если вдруг ты подумаешь, что подставить мой экипаж – это хорошая идея, — я встала в притык, прижавшись к его боку, одной рукой вцепившись в ягодицы, второй, проведя от холмиков женской груди к паху, скрытому шёлковыми полами короткого халатика. – Если мне только придёт в голову, что ты угроза для моих людей… — я опустила ладонь, без стеснения нырнув под край ткани и положив пальцы на чудь подрагивающую плоть, а потом схватила её, сжав в кулаке, – я оторву тебе все мужские причиндалы голыми руками и подам их на завтрак!
Моник простонал от боли и наслаждения, удивив запрокинутой в блаженстве головой — последнего я не хотела, но видимо не с моим опытом играть в роковую женщину против опытной куртизанки, выпустив жертву не то «насилия», не то «принудительных ласк» я развернулась к выходу. Тут уже ожил Моник, с такой страстью приникнув ко мне со спины, то ей—ей, будь моё влагалище на пояснице – вошёл бы с разбегу!
— И это всё? Лишь обещания? – жарко зашептал мне на ухо герой любовник, елозя бюстом по лопаткам. Когда же его тонкие пальцы потянули застёжку комбеза вниз и проникнув под грубую ткань обхватили вершинку, мне пришла в голову неплохая мысль посоветоваться с профессионалом о наболевшем:
— Как ты думаешь, мне надо увеличить грудь?
Моник приостановился и с уже с исследовательским интересом вдумчиво ощупал озвученный объект: