— Вкусно! – зажмурившись от наслаждения, похвали я незамысловатую пищу, вся прелесть которой была в натуральных ингредиентах, а не порошкообразном или голевом, не приведи вакуум, белке с кучей ароматизаторов, которыми питались все космические дальнобойщики.
— Ох, золотце, – всплеснула дама жилистыми руками в умилении, — ты такая куколка! Правда, Павлуша?
— Угу, — не поднимая глаз от еды, поддакнул муж.
— Просто самая настоящая куколка! Волосики длинные, глазки светлые! Чудо, а не девочка! Вот бы моему мальчику такую, — сложила она ладошки под подбородком.
Меня с обеих сторон ревниво стиснули руки Азима и Алекса – последний, к слову, делал это не в первый раз в ответ на матримониальные планы кого—то из заказчиков. Мы ещё при папе договорились о такой линии поведения. На всякий случай.
Женщина даже не обратила на это внимания, расписывая все прелести её одинокого, но очень недооценённого мальчика. По её рассказам мне представлялся какой—то прыщавый хмырь лет восемнадцати, с жирком в папу и лошадиной физиономией в маму, так что я скромно жевала свой сэндвич, более ни на что, не обращая внимание.
— Значит так, — закончив трапезу хлопнул ладонью по столу глава семейства. – Сегодня выгружать товар я людей уже не отправлю – до темноты не управимся, а оставлять открытым лиф опасно. Переночуете в селе, я попрошу соседей приютить вас по парам. На хоромы не рассчитывайте, но сытный ужин и постель гарантирую.
— Погодите, — заволновалась я. – Вы говорите про ту зелёную слизь за кислородными куполами?
— Видели её? – прищурился фермер.
Мы кивнули, переглядываясь.
— И как сильно она разрослась?
— Края не видно, — почти не преувеличил Алекс.
— Плохо, очень плохо. Значит со дня на день опять попытается прорваться. Надо завершить терраформирующую установку, но на это нужно время.
— До следующего прорыва не успеем, Павлуша, — положив руку на плечо мужа печально предупредила хозяйка.
— Надо, Светик. Надо успеть, — с обреченностью поцеловал её руку староста.
— Может мы можем чем—то помочь? – на свою беду предложила я до того, как Азим стиснул мою руку под столом.
— А среди вас есть техники? – с надеждой осмотрел нашу компанию Павел.
Ребята покрутили головами. Я же, понимая в какую задницу лезу, робко подняла руку:
— Я техник! Даже с дипломом.
— О чём ты думала вообще! – ярился Азим, метаясь из угла в угол, пока я, расплывшись по бортику ванны наслаждалась горячей водой с толстым слоем пены.
Этим вопросом пират сотрясал воздух на протяжении десяти минут как, перемножая его бранью и едкими высказываниями относительно наличия у меня ума. Игнорировать пирата в маленькой спаленке под самой крышей не получалась, там активно жестикулирующий мужик длинными руками задевал столбики кровати, сбивал локтями углы комода и шкафа, а когда даже плафон потолочного светильника, радующей глаз жёлтыми цветочками и бахромой, сорвался на голову бывшего капитана я решила сбежать в ванную комнату, чтобы не умереть со смеху. Тут выслушивать нескончаемый монолог разъярённого мужика было удобнее – когда он доставал меня окончательно я просто ныряла под воду, на пару секунд оказываясь в относительной тишине. Но что—то Азим затянул с выражением эмоций – ещё немного и я освою глубоководный дайвинг в малолитражной ванне.
— Ази, закругляйся уже, ты по второму кругу пошёл, — в очередной раз выныривая, сморщила я нос — пена с волос снежной шапкой сползала вниз.
— Заметила, — разочарованно вздохнул мужчина, широкой ладонью вытирая мне лицо. Я насуплено посмотрела на него снизу—вверх.
Пират улыбнулся и сев на против ванны прямо на пол, стал снимать ботинки.
— Вот что ты делаешь? – устав понимать нелогичность поступков раба, напрямую задала вопрос.
— Хочу тебя защитить, — кидая снятые ботинки в угол по одному, пират взялся за пуговицы фланелевой рубахи – свою порезанную куртку из псевдокожи он оставил на корабле.
Неожиданный стриптиз меня конечно напрягал, но вот ответ Азима оставлял надежду, что со мной наконец—то поделятся информацией. На корабле пират мастерски прикидывался глухонемым идиотом игнорируя напрямую заданные вопросы. Все десять дней, скотина такая! И даже на печеньки не вёлся, изображая неподкупного.