Раздалась шипение, какие—то матюги и голос Павла прокричал из рации: «-- Слизь в туннеле! Слизь в туннеле! Эвакуируйте всех! Её слишком много…»
Наступило напряжённое молчание. Я ждала ещё хоть слова, но рация в руках Уила лишь шипела. Навигатор ещё раз нажал на кнопку приёма, призывая ответить, но ничего не изменилось.
Всхлипнула мама Сержа, зажав рукой рот. Спрятала лицо на плече сына. Какие—то девчонки спросили у незнакомой женщины, что же с их отцом, ведь он был в отряде старосты, но та покачала головой, прижав к груди трёхлетнего мальчика. На пяточке вокруг нас стали собираться немногочисленные оставленные в селе жители – в основном жёны фермеров, ушедших на зачистку и дети. Страх и паника потихоньку охватывала людей.
Я вывернулась из рук Азима и дёрнув его за рукав попросила:
— Подсади!
Забравшись на БРТ и оглядев присутствующих громким, тщательно скрывающим панику, голосом объявила:
— Всем жителям ферм собрать имеющиеся против слизи оружие и забраться в БТР! Время на всё – пять минут! Помогайте детям и старикам!
— И что дальше? – выкрикнула одна из женщин, прижимающая к груди симпатичную девчушку чуть младше меня.
— Доедем до моего корабля и с рассветом перелетим в двенадцатый купол! Там достроим терраформант и хренам угробим эту слизь!
Звучало громко и неоправданно оптимистично, но немногочисленные из жён всё же поддержали меня.
— А если наши мужья ещё живы? – выкрикнул кто—то.
— В селе есть где спрятаться от слизи? – уточнила я.
— Есть бункер…
— И опрыскиватели…
— Но их хватит ещё на пол часа и всё!
— Надо спрятаться и ждать!
— Надо спасать….
— Вы предлагаете идти искать предположительно выживших, в ночи, на единственном транспорте сводя шансы на спасение оставшихся к нулю? – вкрадчиво и веско ответил на все выкрики Азим, встав в агрессивную позицию «вольно»: ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди, спиной линейку проверять можно.
Бабы присмирели и живенько разбрелись по домам в поисках оружия и необходимого.
Я спрыгнула с БТР, догнав Сержа:
— Нужны галлоны химиката, которым вы слизь травите! – без предисловий озадачила я парня.
— Зачем? – затупил сын старосты.
— С боем прорываться, — честно ответила я, пожав плечами.
Вообще, то каким образом мы крепили галлоны «12—38» к крыше БТР, как набивали бронетранспортёр людьми и отправлялись к кораблю можно было зарисовывать как новую версию «Последнего дня Помпеи» — видела я фото репродукции в одном очень дорогом учебнике по истории эпохи «До Расселения». Уложиться в пять минут не получилось, промаялись не меньше пятнадцати, так что отъезжая, уже видели волну зелёной слизи, наступающую с противоположной стороны к ферме.
Уил, чьё кресло не вмещалось в набитый людьми салон, а крепилось вместе с хозяином (наотрез отказавшемся расставаться с единственным средством передвижения) на крыше в компании меня, Алекса и Сержа (Азима ушлые дамочки втолкали внутрь, навалившись всем весом), присвистнул:
— Ещё бы пара минут и ног не унесли!
Серж мрачно кивнул, тяжёлым взглядом всматриваясь в удаляющиеся силуэты фермерских домов.
— Мне жаль твоего отца, — положив руку ему на плечо, посочувствовала я. Алекс хлопнул по спине:
— Хороший был дядька!
Парень кивнул, опуская заблестевшие от сдерживаемых слёз глаза.
БТР тем временем нёсся по просёлочной дороге к лифту купола. Вела всё та же жена старосты, удивляя всех лихой манерой езды, хоть в этот раз её порывы к резким финтам и разворотам на месте сдерживал Азим (по крайней мере, мне пару раз мерещился его цедящий нотации голос, но не ручаюсь что это не нервное).
— Уже должно светать, — напряжённо заметил Серж, поглядывая на наручные часы.
Я вгляделась в небо в поисках хоть какого просвета в куполе, но нет – всё та же ночная тьма, разрываемая фарами БТР и тёмная движущаяся масса слизи над головой.
— Что—то не нравиться мне это, — пожаловался Алекс, проследив мой взгляд.
— А если эта дрянь не отступит? Что будем делать? – забеспокоился Уил, заёрзав в кресле.
— Не рыпайся! – прикрикнул на него Алекс, проверяя крепления кресла к крыше.
— А если слизь не отступит, — я меланхолично похлопала по баллонам с химикатом, — сама виновата!
«Ветеран Вакуума» приветливо встретил нас огнями в открытом шлюзе и музыкой из динамиков.
— Это ещё что за… — начала было материться я, но запах благовоний по всем отсекам гаденьким напоминанием вползло через ноздри к отделу долговременной памяти.
— Моник! – шлёпнул себя полбу пилот, а я прикусила губу и поспешила подняться в жилые отсеки корабля.