В след за мной рванул Алекс и Азим. Уильям тоже был не против последовать за нами, но его оттеснили жёны и дочери фермеров с оружием и баулами протискиваясь вверх по узким лестничным проёмам. Это я отметила краем глаза, на всех порах стремясь в гостиную, но не увидев там никого – в каюту забытого в осаждённом слизью селе пассажира. Но когда дверь каюты открылась, я замерла с крайне глупым выражением на лице.
В постели застланной алыми шёлковыми простынями лежал незнакомый лысоватый мужичок, поигрывая бокалом с вином. При виде делегации у входа в каюту, он икнул и растерявшись вежливо поздоровался, затравленно тараща на нас простоватые голубые глаза.
— Здрасте, — кивнула я в ответ, начиная догадываться о произошедшем глядя как мужик смущённо натягивает простыню повыше.
— О, Кирочка! Мы уже улетаем? – в клубах влажного пара из душевой капсулы вышел Моник, здоровый и довольный, как будто ему дали во всех позах сразу.
— Вася? – раздалась за спиной и сильная рука с лёгкостью смела меня в сторону, дав проход пышнотелой женщине из эвакуированных фермерш. – Я думала ты ушёл на зачистку!
— Манюня, — плаксиво отозвался мужской голос, — я всё объясню!
— Ах ты…
Дальше уже не услышала, так как хохочущей Азим попросту закрыл мне уши широкими ладонями и подпихивая в спину, вытолкнул обратно в грузовой отсек.
— И в чём твой гениальный план? – с равнодушием фаталиста посмотрел в экран иллюминатора Алекс.
— Выглядит стрёмно, — увеличив часть картинки вставил Уил, вглядываясь в зелёные разводы со страстью микробиолога.
Я, заглушая паническое настроение на все голоса поющее акапеллой: — «Мы все умрём!», ещё раз взглянула на картинку с внешних камер, где по стенам лифта стекала зелёная слизь.
— Ну, шахту эта дрянь заполнит ещё не скоро… — постаралась я приободрить друзей, но получила лишь неодобрительные взгляды.
— Только не говори, что твой план – это подохнуть внутри корабля, законсервированного зелёными соплями в прозрачной трубе кислородного купола? – насупился Алекс.
— Лифте, — уточнила я.
— Что?
— Мы не в простой трубе, мы в лифте!
— И? – не понял меня Алекс.
— Мы можем подняться выше, — заключила я, улыбнувшись.
Алекс театрально треснулся лбом об консоль управления:
— Мы все умрём! – в унисон моим мыслям простонал он.
— Почему? – не поняла я. – Солнце же рано или поздно должно выжечь эту хрень?
— Да, — осторожно подбирая слова, стал объяснять мне Уил, — Но это будет не скоро. Судя по не меняющемуся цвету слизи на внешней стороне купола, там её слишком много, что бы ультрафиолет мог нам хоть чем—то помочь, а стекающая по стенам дрянь может забить двигатели, навредив кораблю…
— И тогда мы хрен взлетим с этой дрянной планеты! – яростно закончил пилот, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.
Стало совсем гадостно.
— Мы можем просто рвануть в космос. Корабль не органический, его не съедят, — предприняла я ещё одну попытку, вспомнив как лихо давили шины БТР зелёные агрессивные шарики в лужи такой же агрессивной слизи.
— Мы не знаем сколько там слизи! Пять метров, двадцать, километр! Через сколько минут гадостная дрянь забьёт нам все двигатели, и мы рухнем? Включай мозги, Кира!
— Но у нас есть химикат фермеров, — неуверенно вклинился навигатор.
— И? – надежда в моей душе встрепенулась.
— Ну… — протянул парень, явно придумывая на ходу: — Мы можем взять разбрызгиватели из душевых капсул, подсоединить шлангами к канистрам с «12—38» и попытаться прорваться изнутри…
— И слизь всё равно забьёт наши двигатели, — пессимистично отверг идею Алекс.
— Кроме манёвровых – они топливные! Слизь просто изжарит! – встрепенулся Уильям.
— А что делать с основным? – не унимался его коллега по пульту управления.
Уил пожал плечами, покрутившись в инвалидном кресле.
— Мы можем поставить на внешние фары и огни ультрафиолетовые насадки для усиления эффекта! Если получиться быстро вырваться и выйти в космос, то мы спасены!
Алекс почесал затылок:
— Самоубийство конечно, но больше идей нет так что… чур не я буду рассказывать этот абсурдный план Азиму!
К удивлению всего экипажа, пират даже не кричал. Выслушав наш план, состоящий из сплошных «вдруг», «если повезёт» и «авось» лишь внёс предложение рвануть на главном двигателе сразу, как откроется шахта лифта – чем быстрее войдём с стратосферу, тем лучше. Мы все покивали и разбрелись воплощать задуманный план в реальность.
Разобрав все душевые блоки на опрыскиватели и трубы, кое как приварили их к галлонам «12—38» изобразив химическое оружие. Поняли, что давления для струи не хватает и слизь будет плавиться слишком медленно, отварили всё обратно. Подумали, решили, что пары взрывов с выплеском фатальной для зелёной жижи субстанции теоретически должно хватить что бы прорваться. Стали измысливать способы запустить баллоны вперёд старичка, чтобы выстрелить в них из корабельного оружия. Поняли, что никто из экипажа не способен гарантировать сто процентное попадание в цель по движущемуся объекту, а галлонов у нас всего пять. Придумали бомбу с детонатором, разобрав поочерёдно бластер Азима, духовую плиту, холодильный и вакуумный блоки. Сварили пару труб, длинной двадцать метров суммарно, закрепили к ней галлоны через каждые четыре метра. Поняли, что в такую длинную палку можно попасть из корабельных лазеров, просто настроив их на импульсные выстрелы по сокращающейся линии. Собрали обратно Духовку, холодильный блок, доломали окончательно вакуумный. Половина деталей от разобранного бластера Азима потерялась, когда—то в процессе, но говорить об этом и так раздражённому пирату не стали, просто спрятав испорченное оружие. Наконец—то надели скафандры (раз спасают в космосе, от слизи тоже должны помочь) и приварили двадцать метров трубы с галлонами к носу корабля. Вернулись разогревать двигатели.