Нет.
Как не верю я и в загробную жизнь. Хочу верить, что после смерти нас что-то ждёт и – не могу.
Для меня смерть страшна своей безысходностью. И её не миновать никому. Смерти не дашь взятки, с ней не договоришься, её не запугаешь. Она по-своему восхитительна, эта жуткая дама с белом.
Если так подумать, смерть куда честнее жизни. Если бы они были персонифицированы, и можно было бы выбирать, кому из двоих служить – я бы выбрала Смерть. За её жестокую честность. Она равно забирает богатых и бедных, глупых и умных, жестоких и добрых, лицемеров и праведников.
Смерть ни для кого не делает исключений.
Но смерть не персонифицирована. И не честна. Она просто есть и её не избежать. И нет никакой высшей справедливости, нет бессмертия души.
Очень страшно знать, что, когда умирает близкий человек, его больше нет нигде и ни в какой форме.
Ни дождём, ни голосом, ни голубем белым, ни чёрным вороном никто никуда не вернётся. Мы станем кучей копошащихся червей, когда покончим с этим Адом.
Не будет Горнего Призыва – ничего не будет. И это страшнее любого Дантовского Ада с его девятью кругами.
– По кому скорбим? – раздался над ухом знакомый ехидный голос.
Энджел? Ну что ж! Это было дело времени. Конечно, он должен был появиться.
Я подвинулась, уступая ему место на мраморной белой скамейке, на которой сидела. Тепло у правого плеча означало, что он сел. Меня обдало облачком дорогого парфюма. Не знаю, что за запах, но приятный, с лёгкой горечью.
– Решила от нас сбежать? – похлопывал он по коленям перчаткой, зажатой в руке.
– Я заслужила отдых.
– По-твоему, сидеть у заброшенного склепа весело?
– По-моему это спокойно.
– Никогда не понимал твоих странных развлечений.
– Да уж. Мой способ развлекаться самый странный, если сравнивать его со всеми остальными в нашей милой семейке.
Какое-то время мы молча сидели рядом.
Я столько злилась на Энджела в последние месяцы. Я так надеялась, что его увлечение Ирис поставит точку в их нездоровых отношениях с Артуром. Мне было так больно оттого, что этого не произошло, что я восприняла это как предательство. Теперь понимаю, что дело не в Энджеле – дело во мне. Я не хочу принимать правду. Для себя я выстроила образ, с которым привыкла жить, образ, которому брат когда-то соответствовал. Да, Энджел не сам ступил на путь порока: его продавали, заставляя подчиняться то угрозами, то шантажом. Я привыкла считать, что он жертвует собой. Но это давно перестало быть правдой. Порок стал для него образом жизни, приносящим радость. Ему нравилось спать с нашей матерью, нравилось спать с нашим отцом, нравилось спать с Артуром. А то, что это не нравилось мне, ничего не меняло.
У меня два пути. Первый: смириться и принять Энджела таким, каков он есть, пытаясь бороться за остатки того, что ещё оставалось в нём хорошего. Второе – отступиться, уйти, предоставив его собственной судьбе.
Когда пытаешься спасти утопающего, куда больше шансов утонуть, чем спасти. Это я к тому, что, оставаясь рядом с Энджелом у меня есть все шансы увидеть его похожим на нашего отца, а я не знаю, как я это вынесу.
Не хочу дожить до этого времени. Не хочу на этой смотреть.
– Зачем отец послал тебя сюда? – слегка хрипловатым от волнения голосом поинтересовался брат.
– Ты его бы спросил.
– Я тебя спрашиваю.
– Официальная версия – следить за Элленджайтами, но, возможно, он понимает, что жить с вами я больше не могу.
– Ты о чём? – нахмурился брат.
– Как поживает Артур? – ответила я вопросом на вопрос.
– Артура, как и тебя, тоже услали.
– Какой ужас!
– Не начинай, – поморщился Энджел.
– Зачем ты пришёл? – разозлилась я.
– Соскучился. Хотел убедиться, что у тебя всё нормально.
– У меня всегда всё нормально.
– Я знаю, когда ты мне врёшь.
– Это работает в обоих случаях.
Мы снова замолчали. Нам часто не требовались слова, чтобы понять друг друга. Иногда в молчании существовать легче.
Мы – близнецы. Связь близнецов сложно описать словами. Это ни на что непохоже. У меня не было любовников, но думаю, что ни одна любовная связь не даёт такой близости. И даже родственная связь или просто – братски/сестринская. Когда между двумя разумами и сердцами будто идёт постоянный ток в обоих направлениях. Когда ты постоянно больше, чем ты есть и где бы ни был твой близнец, ты чувствуешь его, словно тихий гул в проводах.
Мой близнец – Энджел.
С ним сложно. Очень сложно. Это как постоянной оголённый нерв.