Люди, не понимая, что чувствуют демоны, верят, что можно спасти душу любовью? Нельзя! Любовь – это свет, который испепеляет тьму изнутри, как солнце топит снег и никогда Тьме и Свету не подружиться, не стать союзниками – это танец на уничтожение.
Я, конечно, не Люцифер, а бедной Кэтти далеко до Михаила, но…
Кстати, с небес вовсе ведь не Михаил сбросил херувима Самуэля? Это был ангел Габриэль. Подозреваю, что тот был женского рода.
Ладно, пора завязывать с философией и возвращаться домой. К Катрин – ангелу во плоти.
Но стоило только об этом подумать, как дверь отворилась и на пороге возникла та, о ком я не думал вовсе – Линда Филт.
Вид у адвоката Кэтти был растрёпанный и отчаянный, как у человека, попавшего в беду.
– Альберт? – протянула она, словно удивлённая тем, что застала меня в моём же собственном кабинете.
– Да. Ты ожидала увидеть кого-то другого? – с иронией отозвался я.
– Можно мне войти? – спросила она сдавленным голосом.
– Конечно, – кивнул я, обескураженный.
– Я не задержу тебя долго.
– Не проблема, даже если задержишь. Если потребуется, я готов ради тебя поработать чуть дольше, моя дорогая.
– Перестань! Перестань называть меня «дорогой»! – рявкнула она, ударив ладонью по столу.
Вот чёрт! Да у неё, кажется, истерика?
– Хорошо, – осторожно проговорил я. – Как скажешь. Линда, ты сядь. На вот, выпей воды, – протянул я ей стакан с Н2О, – и рассказывай, что случилось?
– Случилось то, что Кинг похитил мою сестру! – выплеснула она в одно слово. – Он угрожает мне, шантажирует! Требует, чтобы я шпионила за тобой, иначе… – голос её сорвался на шёпот. – Иначе он отдаст её своим головорезам.
Я молча смотрел на бледное лицо Линды с обсыпавшейся тушью под ресницами, на распахнутой ворот её блузки и меня вдруг охватило дикое желание сжать её в своих объятиях, поцеловать припухшие губы.
Хоть как-то сорвать на ней ту дикую ярость, что охватила меня при её словах.
Хрупкое тёплое женское тело, в которое так приятно входить и выходить…
У неё красивая шея, изящные щиколотки и запястья…
А Кинг полный мудак, чтоб его!
– Ты молчишь?! – прохрипела она сдавленно.
– А что ты хочешь, чтобы я сказал? – огрызнулся я, изо всех сил стараясь подавить то тёмное облако, что всколыхнулось в душе.
Линда не виновата в том, что её затягивает в наши семейные разборки. Она и так изрядно пострадала.
– Да хоть что-нибудь! – продолжала бушевать она. – Да ты хоть понимаешь, чем я рискую, придя сюда, к тебе? Я рискую единственным дорогим, что у меня осталось – жизнью сестры!
– Так зачем же тогда ты всё-таки пришла?
Я не успел договорить, как сочная оплеуха поставила хлёсткую точку в моей умной фразе.
– Потому что ты мой работодатель! Я не могу продать тебя, выродок!
Я коснулся разбитой нижней губы, слизнув с пальца капельку выступившей крови, горько-солоноватой на вкус. Потом поднял на неё взгляд. Получилось смотреть снизу-вверх, ведь она возвышалась надо мной на весь свой невысокий рост.
– Не можешь меня продать? Получается, ты ценишь обязательства передо мной выше жизни сестры? – присвистнул я. – Ой, вот вряд ли? Ты пришла ко мне потому, что я единственный, кто может тебе помочь.
Она съежилась, с мольбой глядя на меня.
Это заводит – чувство всевластия. Оно часто превращает людей в монстров.
Приятно чувствовать власть, почти так же, как принимающую тебя податливую плоть. И так тяжело загнать этого чёрного злого змея обратно в его берлогу, когда он вскидывает свою чёрную голову, скаля мерзкие ядовитый клыки.
– Не смей меня больше бить, Линда. Какой в этом смысл. Я же не Кинг.
– Ты поможешь мне или нет?!
– Конечно, помогу. Как же иначе?
– Что ты сделаешь?
– Отправлюсь к Рэю и потребую у него вернуть Мередит.
– Нет! Ты… ты не можешь так поступить… он же поймёт, что…
– Что ты сдала его? Он наверняка и так это знает. Не могу точно сказать, в какие игры он играет, Линда, но, в любом случае, не думаю, что его цель –навредить Мередит.
– Пожалуйста, Альберт! Не нужно! Вдруг это всё испортит?
– Доверься мне. Мередит дорога Кэтти и я никому не позволю ей навредить. Клянусь в этом. К тому же и перед тобой у меня должок. Так что иди домой и, по возможности, ни о чём не волнуйся. Даю тебе слово, что с Мередит будет хорошо.