– Всё будет зависеть только от тебя, Рэй. В отличие от тебя, я не получаю удовольствия, избивая людей или измываясь над ними каким-либо другим способом. Всё, что мне нужно, это получить Мередит назад живой и невредимой, как физически, так, по возможности, и психически. Но если этого не случится… – я сделал небольшую паузу. – Мне неприятно об этом говорить, ещё неприятнее представлять, что придётся это сделать, но твоя дочь пройдёт тем де путём и через ту же дорожку, какой ты заставишь пройти другую девушку.
– А кишка не тонка? – зло сощурился Рэй.
В этот момент у меня по спине потёк холодный пот. Чего доброго, чтобы потешить свою воистину дьявольскую гордыню, он и родную дочь не пощадит. Тем более, что свидетельств его горячих родительских чувств у меня точно не имелось.
– У меня? – хмыкнул я. – Тонка, однозначна. Лично грязную работу я точно выполнять не буду. Но за определённую плату всегда можно найти людей, что не гнушаются ничем. К тому же, девочки в нашем роду далеко не так живучи, как мальчики.
– Ты бросаешь мне вызов, Альберт Элленджайт, –это прозвучало не как впорос. – Напрасно ты так делаешь.
– Я не бросаю вызов, а отвечаю на него. Если хочешь услышать мои просьбы, мольбы и уговоры – я прошу, молю, даже умоляю вернуть мне девушку на любых твоих условиях. Угрозы – это крайняя мера. Я всей душой хотел бы их избежать.
Заострившиеся черты разгладились и Рэй расслабился. В его позе появилась прежняя вальяжность. Но я бы не стал с уверенностью утверждать, что он готов к сделке. Оставалась вероятность, что он либо задумал, либо даже успел придумать очередную виртуозную пакость. Надо отдать ему должное, они у него получались преотлично.
– Тебе бы в дипломатическую миссию, Элленджайт. Уверен, дипломат из тебя бы вышел отменный. Сладко говорить гадости, внушая при этом доверие, удаётся далеко не каждому. Но я услышал всё, что ты хотел сказать.
Он снова потянулся к бутылке.
– Так? – напряжённо выдохнул я. – Что ты предпочитаешь? Войну? Или мир?
Он выдержал паузу. А потом ответил:
– Война интересней.
Прищурившись, Кинг посмотрел на просвет через алую жидкость, кажущуюся из-за тёмного стекла, в которой плескалась, почти чёрной. Потом перевёл взгляд на меня и рассмеялся ядовитым, тихим, шелестящим смехом:
– Ты полный психопат, – с отвращением дёрнулся я.
– Да, это так. Упрямый, чокнутый психопат, обожающий сложные партии. Но, вопреки сложившемуся мнению (а я приложил немало усилий для того, чтобы оно сложилось таким, каким сложилось), я люблю мою дочь.
Рэй поставил опустевшую на две трети бутылку на пол и, поднявшись, приблизился ко мне, встав рядом, плечом к плечу так, что мы почти соприкасались.
В его синих глазах плескались бесшабашно-весёлые, злые огни.
– Я люблю мою дочь. Но ещё больше я люблю выигрывать, получая то, что хочу. Пусть это даже всего лишь мимолётный каприз.
Он поднял руку и его пальцы, словно лапки зловещего паучка заскользили по моей шее, в то время, как он сам обошёл меня по кругу, встав у меня за спиной. Я всей кожей ощущал его горячее дыхание.
– Я не останавливаясь ни перед чем в достижении моих желаний, потому что я действительно тот, кем меня принято считать: эгоистичная скотина, безжалостная тварь, ведомая лишь низменными желаниями. Можно даже сказать – инстинктами.
Об обнял меня, прижимая к себе с такой силой, что я не мог не чувствовать его сильно эрегированный, почти каменный член, упирающиеся мне в ягодицы.
– Но ты же ведь не такой, да, Альберт, да? – насмешливо выдыхал он слова и они, горячие и влажные, вливались мне в ухо. – Тебе, в отличие от меня, свойственны альтруистические порывы? На весах две чаши.
Его руки скользнули под мою рубашку. Прохладные гладкие пальцы, легко пробежавшись по коже живота, умело и расчетливо возбуждая, принялись пощипывать мои соски.
– На одной из них жизни двух милых девушек, – его подбородок остро упёрся мне в плечо, а дыхание согревало ухо. – На другой – удовольствие, пусть и с неприятным осадком измены. Измена – это нехорошо, но смерть ведь ещё хуже?
– Если спросить того, кто изменяет – несомненно. А вот другая сторона часто считает иначе.
– Если бы у тебя был выбор узнать о выборе своей невесты (уж прости за невольный каламбур), что бы ты предпочёл: её верность или смерть?
– Глупый вопрос.
– Разве?
– Что за глупая игра, Кинг?!
– Ты не ответил.
– Я бы предпочёл её жизнь! Если для Катрин оно в другом человеке, я бы принял это известие в разы легче, чем известие о её неприятностях. Что уж говорить о смерти? Да, я бы предпочёл измену смерти. Доволен?