Это походило на пытку. Затянувшаяся агония, которой не предвиделось конца. Тёмный дом, дорога, обрывающаяся далеко за кромкой леса, из которого не выбраться. И хрупкий молодой человек похожий на поломанную куклу.
Мир отодвинулся далеко, а в узкий проём окна из комнаты свет потихоньку уходил и, словно бы, густея, превращался в белый клубящийся туман там, за стеной.
В отличие от Линды, Мередит всегда была мягкосердечной. В ней легко было вызвать сопереживание, сострадание, жалость. Дар эмпатии был её сильной стороной с детства. А теперь, стоило ей взглянуть на Артура, как сердце переполнялось чувством – он походил на опустошённый сосуд, из которого вылилось всё, ради чего этот сосуд создавался.
Не получалось увидеть в этом изломанном создании угрозу для себя. И всё же Артур пугал Мередит. Пугал совершенной безжизненностью, опустошённостью.
Что должно произойти с человеком, чтобы сделать его таким?
Нет, он не представлял для неё опасности. Если Артур Брэдли и был для кого-то опасен, то только для себя самого. Весь, как оголённый нерв, как искрящий провод – сплошная боль.
Мередит так хотелось помочь чем-то, хоть как-то унять его боль, пусть всего лишь на короткое мгновение. В тоже время она понимала, что бессильна. Её знаний недостаточно, чтобы облегчить ему физические муки, уже не говоря о чём-то большем.
Всё, что она могла сделать в данной ситуации – это не создавать проблем и просто быть рядом.
Всё заканчивается – Мередит это точно знала. И хорошее, и плохое имеет конец.
Света оставалось всё меньше, а темнота, напротив, с каждой минутой густела. Но это только к лучшему. Темнота скрывала острые углы.
И кровь – много крови.
Мередит следовало бы найти ключи. Или смартфон. Следовало бы позвонить Линде. Искать выход. Пытаться вернуться домой. Вместо этого она сидела на полу рядом с Артуром, держа его за руку, а иногда, когда судорога скручивала его тело, наваливаясь всем телом ему на плечи, чтобы хоть как-то удержать его бьющееся тело.
Он дышал прерывисто, часто. Иногда с его губ срывались стоны, но чаще он молча кусал их.
Мередит почти молилась о том, чтобы он потерял сознание, но этого не происходило.
Наблюдать чужие страдания мучительно. Это истощает, опустошает.
Состояние Артура Мередит бы диагностировала как болевой шок. Конечно, в данном случае это был не классический случай, но всё же симптомы сходные: апатия, заторможенность, безразличие к происходящему, чрезвычайная бледность кожи, почти не прослеживающийся, частый, нитевидный пульс, понижение температуры тела, поверхностное дыхание и крупные капли пота, стекающие по лицу – судя по внешним признакам, как минимум, третья степень.
Вспомнить последовательность действий при болевом шоке у пациента трудности не составляло. Несмотря на то, что видимых повреждение на теле не наблюдалось, кровопотеря у него была огромная, а, следовательно, терапия должна начинаться классически, с приведения к нужному объёму циркулирующей жидкости через восполнение кровопотери внутривенным вливанием растворов. Мог бы помочь Полиглюкан или Стабизол. После восстановления кровопотери следовало нормализовать внутреннюю среду организма.
– У меня есть новокоин и промедол, – обрадовалась Мередит.
Артур, повернув голову, посмотрел на неё. В темноте Мередит не столько увидела это, сколько смогла почувствовать.
– На меня не действуют обезболивающие, – тихо выдохнул он.
– Но хотя бы капельницу поставить ведь можно? – не желала она терять энтузиазма.
– У тебя… – он втянул в себя в воздух, выгнувшись на несколько секунд.
Потом, расслабившись, продолжил тем же тихим, лишённым всякой интонации голосом, от которого сердце Мередит одновременно сжималось от жалости и странного смущения. – У тебя есть капельница?
– А что здесь такого? Я ведь будущий доктор, – усмехнулась она.
– И что, каждый будущий доктор таскает с собой в машине кучу медицинских препаратов на все случаи жизни?
– Нет. Но бывают совпадения. У меня есть с собой Стабизол.
– Что это?
Судя по голосу, Артур вообще не особенно понимал, о чём спрашивает. Погруженный в собственные ощущения, он задавал вопросы словно бы из вежливости, по необходимости.
Несмотря на это, Мередит все же ответила:
– Препарат, улучшающий кровоснабжение и предотвращающий склеивание эритроцитов.
– Стало гораздо понятней, – фыркнул он.
– Это заменитель плазмы крови.
– Лучше не надо.
– Почему?
– Скорее всего все твои заменили лишь отстрочат финал, продлив приступ. Давай лучше оставим всё, как есть?