– Не твоё дело, – грубо прозвучало в ответ.
– Моё. Я хочу знать, что он сделал, что ты так его ненавидишь?
– Может быть, сделал вовсе не он, а я? – насмешливо донеслось в ответ через густые сумерки.
– Я серьёзно, Ливиан.
– И я серьёзно. Я виноват перед Артуром. Не он передо мной.
– Можешь, не виляя, прямо сказать, в чём дело?!
– Сложные ты ставишь вопросы, крошка. Ну, хорошо. Сама вызвалась покопаться в большой груде нашего грязного фамильного белья. Видишь ли, я жил с ними рядом, бок о бок. Любил Брэдли как родного отца (каковым последнего и считал, пока не вскрылась правда о Рэе), а взбрыки и выкидоны Артура считал проявлением его дурного характера, в то время, как Брэдли… он… он относился к Артуру не так, как ко мне. Господи, я никогда и помыслить не мог о том, что мой отец спал с моим братом. Я всегда слишком многого хотел от Артура, винил его в том, в чём он не был виноват. Я был слепцом и не помог ему в тот момент, когда он больше всего во мне нуждался.
Сердце Мередит обливалось кровью от жалости к ним, к обоим.
– Ливиан, не суди себя строго. Ты тоже был всего лишь ребёнком. Что ты мог против взрослых?
– Я мог быть на его стороне – на стороне моего брата. Я мог хотя бы знать, но я отказывался понимать правду. Я считал, что Артур домогается Брэдли и тем самым всё портит. А когда Брэдли повесился, винил в этом брат. Потом это его увлечение Энджелом – я не захотел его принять и был жесток. Артуру есть за что меня ненавидеть, но то, каким образом он решил мстить…
– А если это не месть? – тихо спросила Мередит, пристально разглядывая свои руки.
– Понимаю, почему ты предпочитаешь так думать. Но Артуру не нравятся девушки. Совсем. Никогда не нравились.
– Он так и сказал. В самом начале. Но потом… я не думаю, что он действовал из мести, Ливиан, и дело тут вовсе не в моём самолюбии. Просто… просто тебя ведь там не было?
– Жалеешь об этом? – усмехнулся он.
– Не знаю. И да, и нет.
– Противоречиво. Но согласись, моё присутствие всё бы изменило… к лучшему.
– Ты самоуверен. И у тебя на то основания, – серьёзно заявила Мередит. – Возможно твоё присутствие всё бы и изменило к лучшему, но, если честно, я не жалею о том, что тебя не было. Судя по тому, что я услышала и по тому, что увидела, Артур заслуживает чего-то хорошего. И если я смогла подарить ему радость, пусть всего на час, я не стану об этом жалеть.
– Даже если это разобьёт тебе сердце?
Мередит фыркнула:
– Он, конечно, может меня ранить. Как и ты. Но моё сердце не тонкий хрусталь. Разбить его не так-то просто.
– Жаль, я не учёл этого раньше.
Ливиан затормозил, заглушив мотор и, скрестив кисти руки на руле, посмотрел на Мередит так пристально, что у неё дрожь пошла по телу.
– Зачем мы остановились? – тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Хочу задать всего один вопрос.
Его взгляд словно прожигал в груди дыру и Мередит казалось, что грохот собственного сердца заполняет всё вокруг.
– Мередит, мне всё равно, что первым у тебя был мой брат. Для меня это неважно, не так много значит. Это просто случайность. Ну, так вышло. Если ты согласишься оставить это в прошлом, оно там и останется. Я хочу, чтобы ты понимала ситуацию целиком: я не бодаюсь с Артуром, не пытаюсь ни над кем взять вверх. Для меня сейчас значение имеешь только ты – не Артур. В том, что случилось, виноваты мы оба, и он, и я, но, если ты думаешь, что Артур сможет выстроить с тобой серьёзные отношения, ты ошибаешься. У него не получится, даже если бы он захотел. А он… можешь считать мои слова чем угодно, но я знаю моего брата, как никто другой – он не захочет. Мы такие какие есть, а тигр всегда полосатый. Терпеть измены с женщинами нелегко, подумай, каково знать, что твой соперник – мужчина? Ты точно готова к этому? Всерьёз хочешь положить свою жизнь на алтарь чужого счастья? Да и сможешь ли ты дать ему это счастье?
Мередит слушала, по-прежнему глядя на свои руки, такие маленькие и белые в плотном мраке.
– Мередит? – позвал её Ливиан. – Ты меня слышишь?
Она кивнула.
– Конечно слышу, Ливиан.
Она чувствовала его нетерпение, злость, готовую прорваться сквозь панцирь самообладания.
– И? – настаивал он на ответе.
Мередт вздохнула.
Она не Линда. Вот у кого всегда отлично получалось чему-то противостоять. Сестра даже получала от этого удовольствие.
Мередит же всегда старательно избегала конфликтов.
В конфликте приходится ранить словами, а делать это больно. Но иногда, как сейчас, необходимо.
Она взглянула на Ливиана.
Красивый, опасный, похожий на волка.