– Присядь, пожалуйста, – робко попросила я, мягко направляя Давида к краю ванной. Исполнил.
Осторожно промыла рану и обработала антисептиком. Накрыла куском коллагеновой губки, останавливая кровь.
– Почти перестала, – сообщила я.
Давид сипло выдохнул, покорно ожидая, когда закончу. Отмотала кусочек бинта, сложив в несколько слоёв и приложила к ране. Пока орудовала пластырем, чтобы закрепить ветошь, почувствовала, как его ладонь скользнула в вырез на платье и прошлась по бедру. Невольно вздрогнула, слегка отступив, чтобы не позволить ему касаться себя.
– Откуда это? – моя ответная реакция его нисколько не волновала.
– Пять лет назад. Коктейль Молотова. Хулиганы бросили в окно продуктового магазина. Начался пожар. Я была на дежурстве. Мы с напарником спешно выводили пострадавших. Огонь зацепил мужчину. Пока пыталась сбить с него пламя, попало и на меня. К счастью, напарник был рядом.
Его ладонь снова залезла под подол, наглым образом оголяя бедро.
– Только бедро и немного живот, – поспешила прервать его исследование. – Что? Неприятно выглядит, да?!
Последние спросила с издевкой. Мы столкнулись взглядами — оба упрямые и гордые, что у него, что у меня. Давид неожиданно поднялся, обхватив за талию. Полностью оказалась в его плену, в ужасе осознав насколько мужчина огромен и могуч. Даже я со своими метр семьдесят дышала ему в ключицу. Рефлекторно уперлась в него локтями, но капкан оказался слишком крепок.
– Не люблю изъяны, признаю, – ответил он, приблизившись к моему уху. – А ты сплошной изъян и коррозия в моём доме и бизнесе, только отчего-то чересчур сладкая. Обкатывал немало гордячек, и ты, уверен, ещё тот Эверест. Считай теперь дело принципа.
– Эверест? – скривилась я. – Я здесь под твоими правилами. Что тут покорять?
– Даже, если я отымею тебя во всех позах, ты не будешь покорена. Такие, как ты способны отдаться мужчине, но всё равно остаться несломленными. А я не желаю трахать тебя и думать, что это ты снизошла до меня.
– Эта твоя цель? – гордо вздернула подбородок.
– Теперь да, после того, как получил статуэткой по башке.
Давид гадко оскалился, и я явственно ощутила, как его рука продвинулась выше, а пальцы протиснулись под ткань трусиков. Панически дернулась в капкане, протестуя против подобного вторжения. Крепкая хватка с талии ушла на затылок, делая из меня никчёмную живность, что держат за загривок и измываются.
– Не противься, не хочу делать тебе больно, – томный рык мне в ухо.
– Не надо... Пожалуйста, – умоляюще пискнула я, понимая, что его пальцы уже вальсируют на клиторе. Боже! Застонала больше от отчаяния, чем от возбуждающих спазмов на дне живота.
– Надо. Хочу, чтобы не покорялась, а хотела меня, как сучка во время течки. Чтобы просила и умоляла трахать тебя...
Не успела выразить всю глубину протеста, как Давид грубо рванул меня к себе, прижав к обнаженной груди. Каждой клеточкой прочувствовала жестокое тепло его тела и терпкий запах парфюма, дорогого табака и... Шоколад?!
– Кончи для меня, детка, – прозвучало больше просьбой, чем приказом. – Я ещё зол на статуэтку...
Вальсирующие движения стали интенсивней, а я перестала понимать, как совладать с собой. Отторжение к Давиду ушло в разрез с его профессионализмом. Пружина внутри меня напрягалась всё больше и больше, скручиваясь вокруг возбуждающей сладкой волны, а тело превращалось в плеть, переставая подчиняться. Его пальцы проникли в меня на всю длину, отчего невольно вскрикнула. Мужчина пленил зубами мою шею, словно хищник терзающий добычу. Поступательные движения свели с ума все рецепторы, взбунтовав каждую клеточку. Это насилие над моим телом, гордостью и честью, потому что вдруг совершенно точно поняла, что не хочу, чтобы он останавливался. Застонала чаще, вцепившись в его плечо зубами то ли в отместку, то ли не контролируя себя.
– Да, ты рядом... Кончи для меня, моя голодная девочка, – рычание мне в ухо ещё больше накалило подступ апогея. – Ты такая узкая, даже яйца скручивает... Но не сегодня. Сегодня только твой день, малышка... Мой подарок для тебя.
Пружина в животе сорвалась, выпуская изнутри всё напряжение фонтаном. Я повисла в руках своего рабовладельца и почти взвыла, освобождая себя изнутри.
– Да... Ты охуенная, – подбадривал он, а я молилась, чтобы он заткнулся и наконец прекратил эту унизительную пытку.
Сердце зашкаливало, а из меня что-то лилось с безумной силой, сводя мышцы в бесконтрольной тряске.
– Охренеть, – услышала его довольный смех. – Когда последний раз тебя трахали?
– Пошёл в задницу, скотина, – прошипела я с ненавистью, перемешанной с сумасшедшей долей эндорфина, от которого хотелось и плакать, и смеяться. Такого гадкого и сногсшибательного оргазма я ещё никогда не испытывала.