Минуя «Де Вильдеманн», он решает-таки заскочить проведать. Изнутри доносится ор старомодного радио. Заказав себе доппельбок, Манфред касается трубы с жучком — нет ли любопытных электронных следов? В дальнем углу зала, за во-о-он тем столиком… какие люди!
Переползая зал, словно змея на зов факира, Манфред опускается за столик напротив Памелы. Она смыла всю косметику и облачилась в скрадывающий достоинства фигуры прикид — водолазка с капюшоном, камуфляжные штаны, черные берцы. В наряде ни капли сексуальности — в сущности, почти что западный аналог арабской паранджи.
— Мэнни? — спрашивает она — и сразу же замечает сверток. Ее бокал уже осушен где-то наполовину.
— Откуда ты узнала, что я здесь буду?
— Из твоего дневничка, само собой. Я же одна из самых преданных твоих фанаток. А это что, мне? Вот транжира! — Ее глаза загораются, а в голове явно полным ходом идет пересчет его репродуктивной пригодности; Пэм будто достает с полки нечто среднее между гримуаром и «Домостроем» и перечитывает положения заново.
А может быть, она взаправду рада его видеть.
— Да, это тебе. — Масх пододвигает сверток через стол. — Знаю, не стоило, но ты все-таки слишком сильно на меня влияешь. Пэм… можно один вопрос?
— Ну… — Она стреляет глазами по сторонам. — Сейчас — можно. Я не при исполнении, и жучков на мне, насколько я знаю, нет. Хотя эти бейджи… есть слушок, что даже если их выключить — они все равно всё пишут. Без твоего ведома. Просто на всякий пожарный.
— Вот так номер, — говорит он, делая себе в голове пометку на будущее. — И для чего? Контроль лояльности?
— Думаю, это все-таки просто слухи. Так что ты хотел спросить?
— Я… — Теперь его черед запинаться. — Я тебе еще интересен?
Она таращится на него удивленно, затем — прыскает в ладошку.
— Ох, Мэнни, ну ты и фрукт. Стоит мне счесть, что у тебя не все дома, как ты вдруг берешь и все переигрываешь так, что кажется — здоровее тебя и не сыскать. — Ее пальцы нежно впиваются ему в запястье, и Манфред вздрагивает от неожиданности ощущения ее кожи. — Ну конечно же, ты мне интересен! Все тот же старый, недобрый бычара-гик. Сам-то как думаешь, почему я здесь?
— То есть наша помолвка все еще в силе?
— А разве я шла на попятную? Просто немножко умерила пыл, чтобы ты навел у себя в мозгах порядок. Я-то поняла, что тебе нужно личное пространство, вот только ты до сих пор куда-то несешься и…
— Понял-понял! — Он отстраняется от ее руки. — А что насчет котят?
На лице Пэм проступает недоумение.
— Каких еще котят?
— Ладно. Проехали. А почему именно этот паб?
Она хмурится.
— Нужно было разыскать тебя как можно быстрее. До меня слушок дошел, что ты с КГБ спутался. Что ты теперь — завзятый комми и чужой среди своих. Это же слухи?
— Слухи, ну да. — Он смущенно качает головой. — КГБ вот уже двадцать лет как всё.
— Ты там поосторожнее, Мэнни. Не хочу тебя терять.
— Это намек?
— Для тебя — приказ.
Неподалеку скрипнула половица. Масх оглядывается — и натыкается взглядом на Боба Франклина: все те же черные очки и сальные дреды. Манфред смутно припоминает — и память отзывается секундной тоской, — что после того, как все напились окончательно, Боб ушел под ручку с Мисс Арианспейс. Горячая штучка, конечно, но Памеле в подметки не годится.
— Боб, познакомься с моей невестой — Пэм. Пэм — это Боб Франклин.
Боб ставит ему под нос полный до краев бокал. Манфред понятия не имеет, что это там внутри плещется, но хотя бы не пригубить — невежливо.
— Привет, Пэм! Манфред, можно тебя на пару слов? Насчет твоей вчерашней идеи.
— Да ты говори, не стесняйся. Пэм — человек надежный.