Он отчаянно мотает головой — как бы все отрицая, но с Пэм этот трюк не проходит, и она залепляет ему звонкую пощечину, смакуя исказившую его лицо боль.
— Сегодня на моих глазах ты сорил бессчетными миллионами, Мэнни. Ты озолотил кучку лангустов и пирата с большой массачусетской дороги. Ублюдок, да ты хоть знаешь, что с тобой нужно сделать?
Масх весь съеживается, неуверенный, всерьез она или только запугивает. Хорошо. Как раз то, что от него требуется. Долой пересуды. Она наклоняется к нему все больше и подставляет ухо под его сбивчивое дыхание.
— Тело и разум, Мэнни. Тело и разум. Первое не слишком-то тебя заботит, верно? Да тебя ведь сварить живьем можно — а ты и не заметишь. Просто еще один вареный лангуст. Единственное, что держит тебя от попадания в кастрюльку, — моя сильная-сильная к тебе любовь. — Она кладет руку на его твердый, как фонарный столб, причиндал, по которому стекает гель, и срывает чехольчик. Едва ли он что-то чувствует — слишком много в геле вазодилататоров; а вот она сейчас почувствует все-все. Выпрямив спину, она вводит его мужское естество в себя, аккуратно пристраиваясь сверху. Прикусывает губу — столь сильны сейчас ее ощущения. Они непривычные, но ей, вопреки ожиданиям, ни капли не больно. И Пэм подается вперед, стискивает его напряженные руки, упиваясь чувством его полнейшей беспомощности. Она ритмично скачет на нем, пока по его телу не пробегает бесконтрольный спазм, высвобождающий в ее лоно дарвинистский поток исходного кода — посредством единственного человеческого устройства вывода этих данных.
Потом, поднявшись с его бедер, она осторожно использует капельку суперклея — и смыкает внешние половые губы. Увы, человечество пока еще не производит заглушки для стопроцентного осеменения. Пэм фертильна, но ей нужна твердая уверенность. Клей продержится еще пару дней, это точно.
Она — разгоряченная, пунцовая, едва владеющая собой. Все ее существо кипит от будоражащего предвкушения — наконец-то она его прищучила!
Финальным аккордом Пэм стаскивает с Манфреда «умные очки», обнажая уязвимые глаза — вскрытую практически до ядра его без двух минут трансцендентного ума защитную преграду.
— Жду тебя утром, после завтрака. Придешь и подпишешь брачный контракт, — велит она все тем же обольстительным шепотом. — Не придешь — мои адвокаты тебя из-под земли достанут. Возможно, твои предки захотят пышную свадебную церемонию… ну, это мы уже потом обговорим.
Масх смотрит на нее так, будто ему есть что сказать, и она, смягчаясь-таки, размыкает пряжку ремешка и убирает кляп, не забывая запечатлеть на его щеке холодный поцелуй. Он сглатывает, кашляет, прячет взгляд.
— Но зачем? Зачем ты… так поступила?
Пэм барабанит подушечками пальцев по его груди.
— Права на собственность, понимаешь? — Она берет секундную паузу, думает: между нами — огромная идеологическая пропасть, и пора бы уже определиться с мостиком. — Могу тебя поздравить — ты убедил-таки меня в том, что бездефицитная раздача всего и вся за очки репутации чего-то да стоит. Но я не собираюсь променять тебя на лангустов, или цифровых кошечек, или что там еще будет населять виртуальную реальность на основе интеллектуальной материи после сингулярности, над наступлением коей ты так усердно корпишь. Я просто забираю ту часть, что изначально — моя. Кто знает, может, через девять месяцев, когда я произведу для тебя новый разум, ты прислушаешься к зову сердца?
— Но зачем — таким способом?..
— Зачем? — Она поднимается с кровати и одергивает подол платья. — Просто потому, что ты слишком легко ко всему относишься, Мэнни. Все бы тебе да разбазарить. Осади-ка коней — иначе вскоре ничего своего у тебя не будет. — В последний раз наклоняясь над их ложем, она смачивает ацетоном склеенные пальцы его левой руки, отстегивает манжету и оставляет бутылочку с растворителем в пределах его досягаемости: освободиться теперь не составит труда. — Так что увидимся завтра. Не забудь — после завтрака!
Пэм уже у самых дверей, когда Масх окликает ее:
— Ты так и не ответила на мой вопрос!
— Считай, что я распространяю тебя как мем, — говорит она, после чего шлет Манфреду на прощание воздушный поцелуй и затворяет дверь в номер. Недосягаемая для его глаз, она кладет на пол еще одну картонную коробочку с выгруженным в Сеть котенком, после чего возвращается в свой номер — вершить приготовления к их алхимическому союзу.