— Нет. Я не оставлю тебя, — с прежней уверенностью в голосе, заявила Елена, сделав шаг к нему.
— Я сказал — уходи… Немедленно, — прошипел он сквозь зубы, отступая назад и чувствуя, как сводит скулы, словно обозначая нарастающую жажду, подступающий голод, который должен утолить любой ценой, не задумываясь о последствиях. Что заставляет его в этот же момент рухнуть на колени, принося за собой настоящие муки, напоминая ломку. — Ну же, беги! Я не смогу долго сдерживаться.
— Я люблю тебя, Стефан… — прошептала она напоследок, отдаляясь от него.
Скрывшись за дверью, Елена с замиранием сердца услышала его крик, рык загнанного зверя и оглушительный сигнал таймера. Всего миг и он сорвётся с места, последует за ней — своей целью, одной из многих других. И здесь никаких исключений.
========== «Чёрное сердце» Томас/Кэтрин ==========
— Почему бы Вам не рассказать мне что-нибудь о себе? — она соблазнительно улыбнулась ему, украдкой делая небольшой глоток джина.
— Это неинтересно, — коротко ответил он, отводя от неё взгляд и делая жест рукой, чтобы бармен наполнил его стакан чем-то покрепче. — Но я хотел бы узнать Ваше имя…
Её щёки вдруг вспыхнули румянцем, позволяя разглядеть в ней весьма очаровательную девушку, которая лишь скрывается за маской цинизма и самодовольства, стараясь защитить себя от жестокости окружающего мира.
— Моё имя Катерина, мистер Шелби, — сказала она и внимательно посмотрела на него, словно пытаясь понять, что таится в его мыслях.
Находясь под воздействием необъяснимой силы тяготения, он прекрасно понимал, что всё больше теряет себя в её пленительных чертах, о которых ему уже не забыть.
***
Откинувшись на спинку кресла, Томас задумчиво, неотрывно смотрит куда-то в пространство комнаты, которая утопает в полумраке позднего вечера.
Каждый раз, когда он вот так остаётся наедине с самим собой, назойливые мысли настойчиво лезут в голову, бесцеремонно овладевая его воспалённым разумом. Отчего нервно потирает висок фалангами пальцев, тщетно пытаясь унять нарастающую боль, что вынуждает почти до скрипа стиснуть зубы.
Не сдерживая тяжёлый вздох, он неосознанно тянется к столу, доставая сигарету из портсигара. Нетерпеливо прикуривая и, наконец, наполняя лёгкие дурманом, чувствует подобие облегчения. В который раз за последний месяц думает о том, что никотиновая смоль убьёт его не раньше, чем чувства к ней. К той единственной, которой удалось забраться ему под кожу.
Он встретил её в один из вечеров в заведении, что находилось под его контролем; когда решил хотя бы ненадолго забыться, отвлечься, привычно упиваясь табачным дымом.
Она была спутницей одного из посетителей. Изящная, манящая, с чувством собственного достоинства. Но не для него. Кто мог бы погубить её, являясь человеком, который живёт в полном отсутствии каких-либо обманчивых иллюзий, окружённый суровой действительностью и немалым количеством врагов, доверяя только близким.
Казалось, ей вовсе не место здесь… Неужели эта притягательная незнакомка не знает, в чьём логове находится?
Она взглянула на него мельком, лишь на миг сцепившись с ним взглядом, но при этом оставив по себе неизгладимый след.
Её чуть пухлые губы подкрашены алым. Длинные смолянные ресницы, плавная линия бровей. Нежный изгиб шеи обвивала нить жемчуга, а чёрное и, на первый взгляд, строгое платье струилось по телу, столь удачно подчёркивая все достоинства её фигуры.
Хрупкие руки скрыты в элегантных перчатках, в то время как она своими тонкими пальцами сжимает мундштук. Но как только отвернулась, вежливо уделяя внимание мужчине рядом, его взгляду предстал глубокий вырез на неё спине, по которой хотелось провести ладонью, следом срывая шёлковую ткань.
Даже сейчас, в подступающем к горлу комке, Томас ощущает всю силу того чувства, что охватило его тогда, наравне с жаждой обладания…
Эта девушка, которую его старший брат посоветовал остерегаться, в действительности представляла для него опасность, хоть и возбуждала желание.
Она завладела его разумом, помыслами, телом. Что не удавалось ни одной из женщин, побывавших в его постели.
Они оба стали противниками, которые вновь и вновь бросают друг другу вызов, не желая уступать…
Он пробовал быть счастливым с ней, насколько это возможно, но его удерживали уже устоявшиеся убеждения, в которых не было места для чувства, которое всё же не мог назвать любовью.
В нём прочно укоренилась суровость, и ему хорошо знакома защитная реакция, которая не допускает такого понятия, как привязанность, страдания. Но стоило лишь устало закрыть глаза, он тут же вспоминал о том, как касался губами её шелковистых волос, прижимая к себе её разгорячённое тело в столь интимном, жарком объятии собственника. И однажды всё же прогнал её, дав понять, каким жестоким может быть.
Тогда он впервые увидел, как на глазах этой храброй и сильной девушки выступили слёзы, пробуждая в нём мимолётный порыв подойти к ней, крепче обнять, объяснить всё. Но упрямо промолчал, застыв неподвижной статуей на месте, лишь играя желваками и наблюдая за тем, как она, точно так же не проронив ни слова, поджала губы, превращая их в тонкую полоску от усердия, и с неизменным вызовом посмотрела на него.
Казалось, прошла не минута, а целая мучительная вечность после того, как она исчезла за дверью. И приглушенный стук её каблуков ещё долго отзывался далёким отголоском в его сознании.
Томас и сам не знал, откуда взялась ностальгия и тоска, что без остатка заполнила его чёрное сердце.
Снова появилась эта тщательно скрытая, до побелевших костяшек ненавистная неуверенность в том, что ему удастся жить без неё, которая может стать его настоящей погибелью.
Если бы кто знал, как ему осточертело выражение затравленного зверя на собственном лице в отражении зеркала…
Всегда сдержанный, сейчас он хмурит брови и сжимает кулаки, вновь мысленно возвращаясь к тому, как этими же руками изо дня в день вырывает из лап своей непростой судьбы, по сути уличного бродяги, возможность на достойное существование, желая сполна получить своё.
Томас делает глоток крепкого ирландского виски и бросает взгляд на часы, отмечая, что до полуночи остаётся меньше получаса.
Слышит совсем тихий щелчок ручки, совершенно не приветствуя мысль о незваных гостях, при этом невольно потянувшись к одной из шухляд, в которую швырнул револьвер. Но замер на полпути, улавливая аромат знакомых духов.
— Кажется, я сказал тебе не появляться здесь… Больше никогда, — с подчёркнутым равнодушием, выдохнул он.
Его светлые глаза остаются непроницаемыми и холодными, а лицо не выражает никаких особых эмоций, даже когда он смотрит на неё. Испытующе, пронзительно.
Не может позволить себе роскошь признаться в том, что она многое значит для него. Слишком многое. Став неотъемлемой частью его огрубевшей души.
А она просто стоит перед ним, расправив плечи. По-прежнему уверенная в себе, элегантная. Только вот, он знал, что это всего лишь видимость, которую эта девушка создала для посторонних. Чтобы он сам не стал свидетелем её слабости. Но глаза, в которых сейчас ясно читалась раздирающая изнутри боль и даже мольба, всегда были зеркалом её души, вглубь которой заглянуть мог только он.