С той стороны, где находился Легов, донеслось приглушенное проклятье. Евгений Иванович, натыкаясь на мебель, двинулся к столу и наткнулся на Машу. Он прошипел что-то нечленораздельное и мертвой хваткой вцепился в ее руку.
И тогда Маша сделала такое, чего никак не ожидала от себя. Видимо, решив, что, как говорят, семь бед — один ответ, она нащупала в темноте тяжелую настольную лампу и с размаху ударила туда, откуда раздавалось взбешенное бормотание Легова. Из темноты донесся изумленный сдавленный возглас, рука Евгения Ивановича разжалась, и он с глухим звуком рухнул на пол.
— Дмитрий, бежим! — прошептала Маша и каким-то шестым чувством нащупала в тем-" ноте холодную руку реставратора. — Бежим отсюда!
Через секунду они выскочили из лаборатории. Старыгин удивленно вытаращился на Машу.
— Ну вы даете! Честно говоря, не ожидал!
— Я и сама не ожидала, — призналась девушка. — У вас есть ключ?
Он мгновенно понял ее и запер дверь лаборатории.
— Правда, он наверняка предупредил все посты.. — озабоченно проговорила Маша. — Через служебный выход вас не пропустят…
— Не надо через служебный, — Старыгин потащил ее за руку к лестничной площадке. — Вы знаете, где нужно прятать лист?
— Конечно! Кто же этого не знает! — Маша усмехнулась, едва поспевая за реставратором. Лист надо прятать в лесу!
— Тогда человека нужно прятать в Эрмитаже! Здесь каждый день проходят десятки тысяч посетителей, среди которых нетрудно затеряться! — Старыгин выскочил на площадку, подошел к стеклянной двери.., и тут же отшатнулся: за этой дверью стоял плечистый парень из числа подчиненных Легова. Заметив Старыгина, охранник бросился к двери, дернул ее.., дверь была заперта. Он вытащил переговорное устройство и что-то быстро заговорил.
— Скорее! — выкрикнул Старыгин и потащил Машу вперед по коридору. Через минуту они оказались около другой двери, за которой толпились посетители перед картинами испанских мастеров. Старыгин и Маша вбежали в зал и смешались с толпой шумных финнов.
Толстая рослая финка в голубых шортах и вылинявшей джинсовой панаме повернулась к Старыгину, хлопнула его по спине и радостно воскликнула на ужасном английском:
— Хэллоу, френд!
— Hallo, — вежливо отозвался реставратор.
— Итс вери бьютифал! — сообщила общительная дочь севера, окинув широким жестом все окружающее ее великолепие.
— Yes, — сдержанно подтвердил Дмитрий Алексеевич, настороженно оглядываясь по сторонам.
В соседнем зале появились двое сотрудников службы безопасности, пробирающихся, между галдящими туристами, внимательно просеивая их взглядом.
Маша широко улыбнулась финке и жизнерадостно воскликнула:
— Do you want to exchange? Хотите меняться? Souvenir!
— Чендж? О'кей! — финка явно обрадовалась проявленному к ней вниманию. Маша сняла со своей шеи шелковый платок, протянула его финке и в обмен стащила с ее головы панаму, тотчас нахлобучив ее на голову своему спутнику. Критически оглядев Старыгина, сняла с ближайшего финна черные очки и надела на реставратора.
Финн удивленно оглянулся, но его соотечественница засияла, указав на Дмитрия Алексеевича:
— Итс май френд!
— Один из охранников вошел в зал, скользнул взглядом по толпе туристов. Старыгин повернулся к нему спиной и сделал вид, что разглядывает лепнину потолка. Секьюрити что-то вполголоса проговорил в переговорное устройство и пошел дальше. Маша облегченно перевела дыхание.
— И что мы теперь будем делать? — прошептал Старыгин, отстранившись от разрезвившейся финки. — Все равно они меня найдут, рано или поздно.., а вы вообще зря впутались в эту историю! Пока не поздно, отправляйтесь домой! Вы здесь совершенно ни при чем!
— Ну уж нет! — Маша придала своему лицу лихой и независимый вид. — Вы не забыли, что обещали мне эксклюзивное интервью? А ради такого материала я готова хоть к черту в пасть!
— Интервью! — передразнил ее Дмитрий Алексеевич. — Похоже, в ближайшее время единственным интервью, которое мне придется давать, будет протокол допроса! Легов не человек, а бультерьер! Если он в кого вцепится, то уж зубов не разожмет, особенно после того, что вы.., что мы с ним сделали.
— Значит, у нас единственный выход: нужно найти настоящего похитителя и пропавшую картину. Тогда вы будете полностью освобождены от всяких подозрений, а я получу великолепный материал! Единственная беда — мы не имеем ни малейшего представления, где ее искать…
— Вот в этом вы не совсем правы, — задумчиво проговорил Старыгин, — кое-какие наводки у меня есть…
Он вкратце рассказал Маше о разговоре с итальянским коллегой и о надписи, найденной на полях старинного издания трактатов Леонардо. О надписи, утверждающей, что картина находится в римских катакомбах. Маша выслушала его, широко раскрыв глаза, и выпалила:
— Значит, нужно ехать в Рим! Мы найдем картину, вы освободитесь от обвинений, да еще и прославитесь, а я.., — Помню, помню! Вы получите потрясающий материал! Единственная проблема — как попасть в Италию. Легов наверняка примет все меры, чтобы меня не выпустили…
— Не успеет, — Маша понизила голос и сверкала глазами, как настоящая заговорщица. Пока он все обдумает, пока решится сообщить о происшедшем своему высокому начальству, пока дадут указание службе паспортного контроля, мы уже будем в Риме!
— Как это? Такие вещи так быстро не делаются! Это все же Италия, а не Турция или Египет…
— Ерунда! — Маша отмахнулась от его слов, как от назойливой мухи. — Это я беру на себя! — и она потянула за собой Дмитрия Алексеевича к выходу из Эрмитажа.
Дородная финка проводила реставратора и свою панаму полным сожаления взглядом.
Перед самым выходом из музея Маша и Старыгин снова смешались с толпой туристов, на этот раз американцев, и благополучно преодолели последний пост охраны.
Выбравшись на Дворцовую набережную, Маша облегченно перевела дыхание и замахала рукой проезжающим машинам.
— Зачем, моя машина стоит совсем близко! попытался остановить ее Старыгин.
— Дмитрий Алексеевич! — с укоризной протянула Маша. — Вы меня удивляете! Вашу машину прекрасно знает Легов, и я не сомневаюсь, что около нее нас уже поджидает парочка крепких ребят!
А если нет — ее через полчаса объявят в розыск!
— Вы правы! — Старыгин смущенно развел руками.
— Что бы вы без меня делали!
Рядом с ними остановился синий «Фольксваген».
— На Владимирскую площадь! — скомандовала Маша, устраиваясь рядом со Старыгиным на заднем сиденье.
Поднявшись на второй этаж старого дома на Владимирской, Маша открыла офисную дверь и вошла в просторный холл.
— Алла Георгиевна у себя? — строго спросила она у охранника и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь кабинета.
— Манюня! — радостно воскликнула невысокая полная девушка, поднимаясь из-за стола. Как живешь?
— Хорошо, но сложно, — уклончиво отозвалась Маша. — Алка, нужна твоя помощь!
— Ты же знаешь, для тебя — что угодно, кроме денег, — и Алла расхохоталась.
— Познакомься, это Дмитрий, — представила Маша своего спутника. — Мы с ним хотели прокатиться на недельку в Италию…
— В чем проблема? — Алла окинула Старыгина долгим оценивающим взглядом и поглядела на Машу: вроде кавалер староват и одет просто, но на вкус и цвет товарища нет…
Маша ответила ей безмятежный взором, тогда Алла развернула большой рекламный буклет.
— Через месяц будет отличный тур по городам Северной Италии, для тебя, само собой, скидка… Или вы хотите просто полежать.., на солнышке? — по лицу Аллы скользнула улыбка.
— В том-то и проблема, — прервала Маша подругу, — Дмитрий чудом освободился на неделю, и мы хотели бы уехать прямо сейчас… Лучше сегодня, в крайнем случае завтра…