На залитых кровью остатках формы можно было различить слова «Свободный корабль „Калико Джек“».
Синтия отступила слишком поспешно, это все заметили. Грудной голос Фиоренцо затих, так и не докончив предложения:
– …тела недостаточно свежие. Мне нужно…
– Доктор Фейерверкер? – позвал ее Уандрей тем фальшивым тоном, каким обращаются к нерадивым ученикам все преподаватели во Вселенной.
Синтия открыла рот, даже не представляя, что скажет. Она была почти убеждена, что у нее вот‑вот вырвется реплика вроде: «Для уверенности в свежести тел лучше всего собирать их самой. Не так ли, доктор Фиоренцо?» Но у нее еще осталось чувство самосохранения, поэтому она спросила:
– Как умер «Лазарет „Чарльз Декстер“»?
– Что? – удивилась Фиоренцо.
Уандрей нахмурился, но Синтия повторила вопрос.
– А! У него… отломилось зеркало. – Фиоренцо неопределенно махнула рукой. – А потом появились двойники. Они убили всю команду и корабль.
– Как вам удалось спастись? – спросила Мередит с круглыми от ужаса глазами.
– Мне повезло. – Фиоренцо пожала плечами и горько засмеялась. Ее жест больше походил на спазм. – Когда это случилось, я работала в морге. Думаю, они меня просто не почуяли. Вы же знаете, их надолго не хватает.
Словно смертоносные мухи‑однодневки. Убив своего хозяина‑жертву, они могли прожить лишь несколько часов. Синтия кивнула, стараясь не смотреть – не смотреть! – на анатомический стол.
– И все это время вы провели здесь?
Фиоренцо грустно улыбнулась, вышло слегка кривовато.
– Мне некуда больше идти.
По словам Фиоренцо, большую часть своих многообещающих экспериментов она хотела перевести на «Ярмулович астрономику». Когда они с Уандреем и Мередит принялись обсуждать, как лучше это сделать, Хестер взяла Синтию за руку и вытащила ее в коридор. Там они все еще находились в круге света, идущего из лаборатории, но подслушать их уже не могли.
Хестер наклонилась к ее шлему.
– Она лжет.
– Насчет чего? – спросила Синтия.
Перед глазами все еще стояло то несчастное дергающееся существо на операционном столе Фиоренцо.
– Двойник не может убить буджум. Они никогда не охотятся на них. Буджумы не распознают свое отражение.
– Погоди. Что?
– Двойники охотятся в зеркалах, – терпеливо ответила Хестер.
– Не может быть, – ответила Синтия. Двойниками ее напугали на самом первом уроке по гражданской обороне, когда ей было пять. – Буджумы не видят своего отражения в зеркале?
– Для них двухмерное изображение ничего не значит. Чеширы тоже такие. – Хестер выдавила из себя улыбку, не слишком уверенную. – И пословица есть: «Нельзя обмануть чешира». Даже самая искусная оптическая иллюзия не заставит их дрогнуть.
– А двойники зависят от оптических иллюзий, – сказала Синтия, наконец‑то сообразив, о чем идет речь.
– Они питаются глазами людей не ради пищевой ценности.
– Точно. Но если не двойник убил «Лазарет „Чарльз Декстер“», то кто? Хестер сложила руки на груди и посмотрела ей в глаза.
– Думаю, она.
– Фиоренцо? – пробормотала Синтия, но ей удалось собраться. – Я, конечно, уверена, что она могла бы без всяких колебаний это сделать. Но зачем? Зачем убивать буджум? И, во имя рыбьих божков, как?
Хестер отвела взгляд.
– Ты должна была разубедить меня. Назвать идею сумасшедшей. Именно так, потому что я ей завидую.
– Завидуешь?
– Если бы профессор Уандрей хоть раз настолько заинтересовался моей работой… – сморщилась она.
– Понимаю, – сказала Синтия и позволила себе легонько похлопать ее по плечу. – Хестер, я думаю, что ты не ошибаешься. Я почти уверена, именно Фиоренцо убила команду того маленького корабля‑мусорщика.
– Нам нужно сообщить об этом профессору, – заявила Хестер, когда Синтия рассказала ей о надписи на форме, и сделала шаг по направлению к островку безумного света доктора Фиоренцо.
Теперь уже Синтия схватила ее за руку.
– Думаешь, он не знает?
Она возненавидела себя за то беспомощное выражение, которое появилось на лице Хестер. И за то, что она, доктор Фейерверкер, проболталась, безвозвратно уничтожив нечто ценное в душе подруги.
– Как нам поступить? – очень тихо, почти прошептав, спросила Хестер, хотя их шлемы соприкасались.
«А как мы можем поступить?» – хотела сказать Синтия, но захлебнулась словами. Ведь именно так и совершаются военные преступления. Именно так становятся призраками на архамерском корабле с хмурой гримасой, вырезанной на лице, потому что ты больше никогда не перестанешь хмуриться.