– Ваша очередь, – сказал я, отсмеявшись.
– О нет, я не могу. – Она замахала на меня руками. – У меня в запасе нет ничего столь интересного. – Она помолчала, затем нахмурилась. – Вы уже рассказывали эту историю раньше?
– Один раз, – признался я. – Ганенианам, во время психологического теста при приеме на работу. Только я не рассказывал им финальной части. Я знаю, как думают динозавры, поэтому завершил рассказ на том месте, когда поменял местами кресты. Все остальное для них детский лепет. – Я нацелил на нее палец. – Помните, вы обещали хранить мою тайну.
– Неужели?
– Расскажите мне о своей юности. Где прошло ваше детство?
– В Торонто. – Она поглядела на меня оценивающе. – Там со мной случилась одна история, только совсем не веселая. Грустная.
Я кивнул, подбадривая ее, и сменил стенные обои на панораму Торонто, в небе которого доминировали телебашня «Си‑Эн‑Тауэр», «Торонто‑Доминион Центр», «Коммерц Корт Уэст» и Королевский Шпиль.
Она обернулась, чтобы рассмотреть картинку, и заговорила:
– Когда мне было десять, мы переехали на другую квартиру, в центре, на Блёр‑стрит, чтобы матери было удобно добираться на работу. – Она указала на стену и повернулась ко мне. – Она бухгалтер, а отец писал программы стенных обоев для «Имаджиниринг». Дом был громадный, мы каждый раз оказывались в лифте с десятком соседей, которых видели в первый раз. Однажды я возвращалась домой из школы, и меня остановила в фойе пожилая женщина. «Девочка, – сказала она, – хочешь заработать десять долларов?» Родители запрещали мне разговаривать с чужими, но эта старушка явно жила в нашем доме. Кроме того, у нее были допотопные искусственные ноги, так что я решила: в случае чего смогу убежать. Она попросила меня сходить в магазин, дала мне список продуктов и кредитную карточку и велела принести все в квартиру 10W. Я должна была бы отнестись к ее просьбе с подозрением, поскольку во всех магазинах имелась служба доставки, но уже скоро я догадалась, что на самом деле старушке просто хотелось с кем‑нибудь поговорить. И она готова была за это платить, обычно пять или десять долларов, в зависимости от того, как долго я задерживалась у нее. И довольно скоро я начала заходить каждый день после школы. Думаю, родители запретили бы мне ходить к ней, если бы узнали, они были очень строгие. Им бы не понравилось, что я беру у старушки деньги. Но только они приходили домой не раньше шести, поэтому никто не узнал о моей тайне.
– Кто она была такая? – спросил я. – О чем вы с ней разговаривали?
– Ее звали Маргарет Эйс. Ей было девяносто семь лет, кажется, раньше она была как‑то связана с юриспруденцией. Ее муж и дочь умерли, она осталась одна. Я мало о ней узнала, в основном она заставляла болтать меня. Расспрашивала о моих друзьях, о предметах в школе, о моей семье. И все в том же духе…
Камала замолчала, когда мой ноготь засветился. Я ответил на вызов.
– Майкл, имею удовольствие пригласить вас сюда, – прожужжал голос Силлойн у меня в ухе. Она проявилась почти на двадцать минут раньше, чем мы договорились.
– Вот видите, я же сказал, что со мной время пролетит незаметно. – Я поднялся, глаза Камалы широко распахнулись. – Я готов, если готовы вы.
Я протянул ей руку. Она позволила мне помочь ей подняться. Женщина чуть пошатнулась, и я ощутил, насколько мала ее уверенность в себе. Я обнял ее за талию и повел в коридор. В микрогравитации станции «Туулен» она уже казалась нематериальной, как воспоминание.
– Так расскажите же мне, что такого печального произошло потом?
Сначала мне показалось, она не услышала вопроса. Она шагала по коридору молча.
– Не держите меня в подвешенном состоянии, Камала, – попросил я. – Вы должны завершить историю.
– Нет, – сказал она. – Ничего я не должна.
Я не стал принимать этот ответ близко к сердцу. Моей главной целью было развлечь ее. Если она не желает расслабляться, это ее дело. Некоторые странники продолжали болтать вплоть до того момента, как оказывались в большом синем шаре, но большинство умолкали гораздо раньше. Они уходили в себя. Возможно, мысленно Камала уже шла по Генду, щурясь от жесткого белого света.
Мы пришли в центр сканирования, самое большое помещение на станции «Туулен». Тут же перед нами оказался шар, вместилище безопасного квантового сенсорного луча, БКСЛ, короче говоря. Шар был молочно‑голубой, словно изо льда, и размером с двух слонов. Его верхняя полусфера поднялась, и, словно серый блестящий язык, выдвинулся стол для сканирования. Камала приблизилась к шару и коснулась своего отражения, расползшегося по гладкой поверхности. Справа от шара помещались мягкая скамейка, туалетный столик и кабинка туманообразователя. Я посмотрел налево, через окно аппаратной. Силлойн стояла и смотрела на нас, склонив набок свою невероятную голову.