– Самое простое – поместить оставшееся тело в сканер и покончить с…
– У меня для вас новость. Она теперь и близко к шару не подойдет.
– Ее присутствие здесь нарушает гармоническое равновесие.
Это первый раз заговорила Линна. На самом деле Линна не работала на станции «Туулен», она была скорее старшим компаньоном. Париккаль с Силлойн раньше отказывались от ее услуг, во всяком случае, мне кажется, что отказывались.
– Чего вы ждете от меня? Чтобы я свернул ей шею?
Повисла минутная тишина, которая действовала на нервы не так сильно, как их глаза, разглядывающие меня сквозь стекло, головы их сейчас застыли совершенно неподвижно.
– Нет, – сказал я.
Динозавры заскрежетали друг на друга, головы их кивали и мотались из стороны в сторону. Сначала они отрезали меня от связи, и повисла тишина, но вдруг их дискуссия прорвалась в мои наушники.
– Все точно так, как я и предупреждала, – сказала Линна. – Эти создания не ощущают гармонии. Было бы неправильно и дальше раскрывать перед ними другие миры.
– Возможно, ты права, – сказал Париккаль. – Но об этом мы поговорим позже. Сейчас на первом месте стоит необходимость восстановить равновесие.
– Времени нет. Нам придется самим уничтожить остаточное тело.
Силлойн обнажила длинные коричневые зубы. Наверное, ей потребуется секунд пять, чтобы перерезать Камале горло. И хотя Силлойн была динозавром, лучше всех относящимся к нам, я нисколько не сомневался, что убийство доставит ей удовольствие.
– Я буду настаивать на приостановлении перемещения людей до тех пор, пока не изменится мышление этого мира, – заявила Линна.
Это было типичное высказывание динозавра. Надо заметить, хотя они вроде бы спорили друг с другом, на самом деле они обращались ко мне, расписывали ситуацию подробно, чтобы даже малыш‑сапиентолог все осознал. Они давали мне понять, что я ставлю под сомнение космическое будущее человечества. Что Камала, ждущая в комнате «Д», умрет независимо от того, откажусь я или нет. Что уничтожение ее тела необходимо для восстановления равновесия и должно произойти прямо сейчас.
– Погодите, – сказал я. – Возможно, я смогу уговорить её вернуться в сканер.
Мне нужно было остаться одному. Я вынул наушники и сунул в карман. Я так спешил уйти, что споткнулся, выходя из центра сканирования, и пролетел через коридор. Остановился на секунду, посмотрел на руку, упершуюся в стену. Мне показалось, я смотрю на расставленные пальцы через другой конец телескопа. Я был так далек от себя самого.
Она сидела, съежившись, на кушетке, обхватив руками подтянутые к груди колени, словно пыталась сжаться так, чтобы ее никто не видел.
– Все уладилось, – сообщил я бодро. – Вы пробудете в шаре меньше минуты, обещаю.
– Нет, Майкл.
Мне показалось, что я падаю со станции «Туулен».
– Камала, вы отказываетесь от значительной части собственной жизни.
– Это мое право. – Глаза ее сверкали.
Нет, уже нет. Она была оставшимся телом, у нее не было никаких прав. Как там она говорила о мертвой старушке? Она стала вещью, как кость.
– Ну, ладно, тогда… – Я ткнул ее негнущимся пальцем в плечо. – Идем.
Она подскочила.
– Куда идем?
– Обратно на Люнекс. Я задержал для вас «челнок». Только что прибыли назначенные на после обеда странники, я должен помочь им разместиться, вместо того чтобы возиться с вами.
Она медленно распрямилась.
– Идемте. – Я грубо поставил ее на ноги. – Динозавры хотят, чтобы вы покинули станцию «Туулен» как можно скорее, и я хочу того же. – Я был так далеко отсюда. Я больше не видел перед собой Камалу Шастри.
Она кивнула и позволила мне провести ее через пузырь двери.
– И если мы встретим кого‑нибудь в коридоре, держите рот на замке.
– Вы ведете себя так грубо, – невнятно прошептала она.
– А вы ведете себя как ребенок.
Когда внутренняя дверь скользнула в сторону, открываясь, женщина мгновенно догадалась, что здесь нет ведущей к «челноку» кишки. Она пыталась вырваться из моей хватки, но я толкнул ее плечом, сильно. Она пролетела через воздушную камеру, ударилась о внешнюю дверь и упала на спину. Когда я дернул рычаг, закрывающий дверь, я пришел в себя. Какую ужасную вещь я сотворил, я, Майкл Берр. Я не смог сдержаться и захихикал. Когда я видел ее в последний раз, Камала ползла по полу в мою сторону, но было уже слишком поздно. Я удивился, что она больше не кричит, все, что я слышал, – ее тяжелое дыхание.
Как только внутренняя дверь была заперта, я открыл внешнюю. В конце концов, много ли существует способов убить кого‑нибудь на космической станции? Оружия здесь нет. Возможно, кто‑то другой мог бы ударить ее ножом или задушить, но только не я. Отравить, но как? Кроме того, я не размышлял, я отчаянно старался не думать о том, что делаю. Я был сапиентологом, а не врачом. Мне всегда казалось, что выпадение в открытый космос влечет за собой мгновенную смерть. Взрывная декомпрессия или что‑то в этом духе. Я не хотел, чтобы она страдала. Я старался сделать все как можно быстрее. Безболезненнее.