Иногда.
Иногда я дикарь.
При просмотре записи видно, что я приставил дуло пистолета к ее правому виску. Девчонка упрямо сжала губы и молча смотрела на меня. На изображении она выглядит грязно‑серой, как нью‑йоркский снег, и мне даже не требуется смотреть на тревожный красный сигнал генетиграфа. Она больна, как больны носители длительно действующей заразы, и это видно по ее глазам, по сильной испарине на лице, по легкому синеватому оттенку губ. Возможно, она заразилась еще несколько месяцев назад. Если бы она не инфицировала хоть одного из своих родителей, это оказалось бы просто чудом. Я показал ей экран генетиграфа, объяснил, что это значит, и сказал, что должен сделать дальше.
– Ты и сам знаешь, что не можешь это остановить, – сказала она, горько улыбаясь. – Не важно, скольких людей ты еще убьешь, все равно уже слишком поздно. С самого начала было слишком поздно.
– Прости, – сказал я, хотя и не уверен, что сказал, и спустил курок.
Девятимиллиметровый пистолет оглушительно громыхнул, и внезапно она перестала представлять проблему. Она стала просто еще одним мертвым телом.
Я стал ненадежным рассказчиком. А может, всегда таким был. Наверно, я всегда был трусом и лицемером. Есть вещи, которые мы помним, есть вещи, которые предпочитаем забыть. Как говорит одна старая поговорка, это всего лишь кино.
Я не убил Джет Мийаки.
– Ты сам знаешь, что не можешь это остановить, – сказала она. Эта часть была правдой. – Не важно, скольких людей ты еще убьешь, все равно уже слишком поздно. С самого начала было слишком поздно.
– Прости, – сказал я.
– Мы привезли это сюда. Мы пригласили его к себе, и ему понравилось то, что оно увидело. Оно намерено остаться.
Девушка не улыбалась, но на ее лице явно читалось тайное удовлетворение. Я отступил на шаг назад и опустил пистолет. На ее коже осталась глубокая вмятина.
– Мистер Пайн, отойдите, пожалуйста, в сторону, – сказала Сара, а когда я обернулся, она уже стояла в нескольких футах от нас и целилась в девочку из крохотного черного пистолета.
Сара выстрелила дважды, подождала, пока тело перестанет дергаться в конвульсиях, а потом сделала третий выстрел – в голову Джет Мийаки, чтобы быть уверенной в ее смерти. Сара всегда была аккуратной.
– Темплтон говорил, что ты можешь засомневаться, – сказала она и опустилась на колени, чтобы исследовать мертвое тело, – А это означало бы, что тебя отстранят от работы.
– Она ведь была права, верно? – пробормотал я. – Рано или поздно мы потеряем этот мир.
На мгновение мне захотелось послать несколько пуль в череп Сары и разбрызгать по бетонному полу рыбного рынка ее кровь, мозги и силикон. Это было бы убийство из милосердия. Но, боюсь, я любил ее не так сильно, как мне казалось. Кроме того, Агентство может собрать все осколки и снова слепить из них Сару.
– Всего понемногу, мистер Пайн, – сказала она. – Это единственный способ не сойти с ума. Всего понемногу.
– Ни прошлого, ни будущего.
– Если хочешь, можешь думать и так.
Сара поднялась и протянула руку. Я вытащил обойму из пистолета и отдал ей оружие вместе с патронами. Потом отстегнул от пояса генетиграф, и она взяла его тоже.
– Мы пришлем кого‑нибудь в отель за остальным оборудованием. Будь добр, сложи все заранее. А у тебя останется билет до Лос‑Анджелеса.
– Да, – отозвался я. – У меня есть обратный билет до Лос‑Анджелеса.
– Ты продержался немного дольше, чем я думала, – заметила Сара.
И я ушел, оставив ее у мертвого тела докладывать об убийстве и вызывать команду санитаров. На следующий день я улетел в Лос‑Анджелес и отыскал бар, где никто меня не знал. Я начал с текилы, продолжил шотландским виски и проснулся два дня спустя, лежа лицом вниз на песчаном пляже в Малибу, совершенно разбитым. Солнце уже садилось, на горизонте бушевал закат, потом на небо выплыли звезды. Метеор прочертил след по небу и исчез. Мне понадобилось не больше секунды, чтобы отыскать Юпитер, Повелителя Небес, Тучегонителя, – маленькое яркое пятнышко рядом с Луной.
Аластер Рейнольдс
«НАЙТИНГЕЛ»
Я еще раз сверила данный мне адрес Томаса Мартинеса, прикрывая листок бумаги от дождя, пока разбиралась в собственных каракулях. Номер, записанный мною, не соответствовал номерам давно устаревших офисных зданий, но зато полностью совпадал с цифрами, указанными на одном из сдаваемых за небольшую плату особнячков, которые располагались на уровне улицы.