– Похоже, это очень большой корабль, – заметила я, оценив схему, мерцающую у меня над головой.
Мы находились в дне пути от Арместо, на маленьком шаттле, прикрепленном к брюху легкого перехватчика дальнего действия под названием «Смерть Софонисб».
– Большой, но не такой правильной формы, как у перехватчика, – добавила Соллис. – Ну и что нам теперь делать?
– Хороший вопрос.
То, на что указывал нам Мартинес, представляло собой прямоугольную оболочку длиной в километр, примерно сто метров в глубину и сто в ширину, с несколькими сферическими выпуклостями вдоль части длины. На одном конце находилось нечто, отдаленно напоминающее двигатели, а на другом – рукавицеобразный стыковочный комплекс. У корабля были слишком резкие очертания для межзвездных путешествий, и ему недоставало выносных опор для двигателей, что было характерно для всех транспортных устройств конджойнеров.
– Хотя выглядит как что‑то знакомое… – смутные образы вертелись у меня в голове. – Кого‑нибудь еще посетило дежавю или только меня?
– Не знаю, – откликнулся Николаси. – Когда я это увидел, то подумал… – он покачал головой. – Это невозможно. Дизайн корпуса должен быть стандартным.
– Ну, ты же сам видишь.
– У этого корабля есть имя? – обратился Николаси к Мартинесу.
– Я не знаю, как Джекс называет свой корабль.
– Он спросил не об этом, – сказала Соллис. – Он спросил…
– Я знаю имя этого корабля, – прошептала я. – Однажды я видела похожий корабль, когда меня доставили на его борт. Я была ранена в перестрелке в одном из последних больших сражений на поверхности. Меня вывезли в космос – вероятно, на шаттле – и доставили на борт этого корабля. Это корабль‑госпиталь, вращающийся на орбите вокруг планеты.
– Как имя этого корабля? – настойчиво повторил Николаси.
– «Найтингейл», – ответила я.
– О боже, нет!
– Вы удивлены?
– Да, черт побери, я удивлен! Я тоже был на борту «Найтингейл». Мне наложили швы, потом репатриировали.
– Так же как и я, – голос Соллис почти перешел в шепот. – Однако я не узнала его. Они чертовски потрудились надо мной, прежде чем затащили на борт этого корабля. Кажется, я догадываюсь…
– И я тоже, – кивнул Николаси.
Медленно, не сговариваясь, мы повернулись и посмотрели на Мартинеса. Даже Норберт, до этого момента ни во что не вмешивавшийся, обернулся и оценивающе уставился на своего хозяина. Мартинес слегка прищурился, но в остальном он безупречно сохранял самообладание.
– Это действительно «Найтингейл». Было слишком рискованно говорить вам об этом, когда мы еще находились на планете. Узнай об этом какие‑нибудь друзья Джекса, и вся операция…
– Поэтому вы не сказали нам? – оборвала его Соллис. – Или потому, что мы все уже когда‑то побывали на борту этой штуки?
– То, что все вы побывали на борту «Найтингейл», было одним из факторов вашего отбора, и не более того. Вы привлечены к выполнению этой миссии благодаря вашим навыкам, а не медицинской карте.
– Итак, почему вы не рассказали нам? – повторила она.
– Я уже сказал, что это не более чем разумное решение…
– Вы лжете!
– Я не занимаюсь подобными вещами.
– Подождите, – вмешался Николаси, его голос был спокойнее, чем я ожидала. – Давайте… просто разберемся, что нам сейчас делать. Вы зациклились на факте, что всех нас лечили на борту «Найтингейл», когда правильный вопрос, который нужно задать, состоит в следующем: что Джекс, черт возьми, делает на борту корабля, который больше не существует?
– А в чем проблема с этим кораблем? – поинтересовалась я.
– Проблема в том, – ответил Николаси, обращаясь непосредственно ко мне, – что «Найтингейл», по поступившим сообщениям, уничтожена в конце войны. Или вы не имеете привычки слушать новости?
– Наверное, нет.
– И тем не менее вы знали о корабле достаточно, чтобы опознать его.
– Я уже сказала: я помню, как он выглядит при подлете с медицинского шаттла. Меня накачали лекарствами, я не знала, выживу или умру… Все было таким преувеличенно резким, как в плохом сне. Но после того, как они вылечили меня и отправили обратно на поверхность… Не думаю, что я вообще когда‑либо вспоминала о «Найтингейл».
– И даже тогда, когда смотрели в зеркало? – тихо спросил Николаси.
– Я думала о том, что они сделали со мной… Это можно было сделать намного лучше. Но мне в голову не приходило поинтересоваться, что потом произошло с кораблем. Ну и что же произошло?
– Вы сказали: «Они вылечили меня», – заметил Николаси. – Значит ли это, что вы общались с докторами, женщинами или мужчинами?