– Мы больше не воюем. Корабль впал в спячку. У него нет необходимости сохранять объем запасов в прежнем состоянии.
– Тогда почему он вообще их сохраняет? Почему некоторые цилиндры поддерживают органы в состоянии жизнедеятельности?
– Не из экономии, я полагаю, и не из прихоти. Стратегический резерв на случай, если корабль вновь призовут в строй.
– Вы думаете, он просто дожидается, когда его реактивируют?
– Он просто машина, Диксия. Машина в режиме ожидания. Не стоит нервничать.
– Никто не нервничает, – сказала я, но вышло фальшиво. Прозвучало так, будто я из тех, кого можно запросто испугать.
– Давайте двигаться на другую сторону, – предложил Николаси.
– Мы прошли примерно полпути, – сообщила Соллис. – Я вижу южную стену вроде бы. Похоже, там нас дожидается еще одна дверь.
Мы продолжили путь быстро и в полном молчании. Окруженная упрятанными в стеклянные ящики частями тела, я не могла думать ни о чем, кроме как о людях, которым они когда‑то принадлежали. Если часть этого была бы моим телом, думаю, я являлась бы на «Найтингейл» в качестве привидения, источая злобную ярость.
«Эти мысли не к добру», – пронеслось у меня в голове, когда прозрачные контейнеры пришли в движение.
Все мы замерли, ухватившись за ближайшие петли. Ряд, отстоящий на два или три штабеля от прохода с поручнями, плавно заскользил по направлению к дальней стене зала. Контейнеры перемещались строго упорядоченно, в унисон. Когда мое сердце вновь начало биться, я сообразила, что весь ряд, должно быть, прикреплен к какой‑нибудь конвейерной системе, упрятанной в каркасе, который его поддерживал.
– Никому не двигаться, – велел Николаси.
– Это не к добру, – повторяла и Соллис. – Это не к добру. Проклятый корабль не должен знать…
– Тише! – прошипел Мартинес. – Позвольте мне пройти. Я хочу видеть, куда направляются контейнеры.
– Осторожно, – предостерег Николаси.
Не обращая на него внимания, Мартинес выбрался вперед и возглавил экспедицию. Мы быстро последовали за ним, понимая, что лучше не шуметь и передвигаться по проходу плавно. Контейнеры продолжали мягко и бесшумно скользить в воздухе, пока не достигли дальней стены. Затем конвейер повернул на девяносто градусов, унося от нас прозрачные емкости в закрытый огороженный блок, напоминающий сканирующее устройство. Большинство стекляшек были пусты, но мы наблюдали за теми, в которых содержалось нечто, активные единицы также скользнули в блок. Все происходило стремительно, но мне показалось, что я увидела плечо и руку, торчащие из подставки жизнеобеспечения.
Конвейер остановился. Наступило полное молчание, затем сменившееся серией механических щелчков и жужжанием. Никто из нас не мог видеть, что творилось внутри блока, но зрение нам и не понадобилось. Суть происходящего была очевидна.
Конвейер вновь пришел в движение, но на этот раз в обратном направлении. Емкости, которые въехали в блок, теперь были пусты. Я пересчитала контейнеры, чтобы удостовериться, не ошибаюсь ли я, но сомнений не было. Предплечье и руку вынули из контейнера. Как я полагала, переместили куда‑то в другое место.
Прозрачные емкости поехали назад, вернулись на свои прежние позиции и замерли. За исключением исчезнувшей конечности, весь зал выглядел точно так же, как в тот момент, когда мы в него вошли.
– Мне это не нравится, – призналась Соллис. – Корабль должен быть мертвым.
– Спящим, – поправил Мартинес.
– Вы не думаете, что эта чертовщина, которая здесь творится, имеет отношение к нашему появлению на борту? Не думаете, что Джекс получил сигнал проснуться?
– Если бы Джекс осознал наше присутствие, мы узнали бы об этом сразу же.
– Не понимаю, почему вы так спокойны.
– Вся суть происходящего в том, Ингрид, что «Найтингейл» исполняет свои тривиальные повседневные обязанности. Мы уже поняли, что она сохраняет некоторые органы в годном для пересадки состоянии и это просто один из банков тканей. Едва ли нас должно удивлять то, что корабль периодически решает переместить некую часть запасов из точки А в точку Б.
Соллис издала короткий шипящий возглас, выражавший раздражение, – я могла бы поклясться, что она не купилась на его объяснение, – и подплыла поближе к двери.
– Очень много дерьма здесь происходит, я выхожу из игры, – заявила она.
– На твоем месте я бы дважды подумал, – отозвался Мартинес. – Мы чертовски далеко от дома.
Я догнала Соллис и дотронулась до ее плеча:
– Мне тоже все это не нравится, Ингрид. Но он прав. Джекс не знает, что мы здесь. Если бы знал, я думаю, он сделал бы что‑нибудь покруче перемещения нескольких контейнеров.