– Это не поможет. Ты думаешь, Мартинес сохранил в тайне твои координаты? Он всегда знал, что задумал рискованное предприятие. Он даже был чертовски уверен в этом. Другой команде известно о твоем местонахождении, и тебе едва ли удастся скрыться. Если мы не вернемся, на наше место придут другие. И ты можешь не сомневаться – они также принесут с собой магнитные мины.
– В этом случае я ничего не добьюсь, позволив тебе уйти.
– Нет, ты добьешься того, что останешься жива. Просто отдай нам Джекса, и мы больше не побеспокоим тебя. Я не знаю, чем ты здесь занимаешься и что сохраняет твой рассудок, но это твое дело, а не наше. Мы просто разыскиваем полковника.
Голос «Найтингейл» внимательно посмотрела на меня, доброжелательно прищурившись. У меня создалось впечатление, что она действительно очень тщательно обдумывает услышанное, изучая мое предложение со всех возможных сторон.
– Это будет так просто?
– Абсолютно. Мы заберем Джекса, попрощаемся, и ты никогда больше о нас не услышишь.
– Я вложила в полковника много времени и энергии. Мне будет трудно с ним расстаться.
– Ты изобретательная личность. Я уверена, ты найдешь другие способы занять свое время.
– Речь идет не о том, чтобы занять время, Диксия, – (Впервые за все это время она назвала меня по имени. Конечно, она знала, как меня зовут: достаточно было отыскать образец ткани или крови, оставшийся со времени, когда я в первый раз попала на корабль.) – Здесь затронуты мои чувства, – продолжила Голос «Найтингейл». – Пока я находилась на орбите Края Неба, кое‑что произошло. Назовем это моментом истины. Я видела все ужасы войны и то, ради чего они творятся. Я также осознавала свою роль в продлении этих ужасов. Я должна была что‑то сделать. Самоустраниться от деятельности – это самое простое, но я понимала, что способна на большее. К счастью, полковник подсказал мне одну мысль. Благодаря ему я нашла путь к искуплению.
– Тебе нечего искупать, – сказала я. – Ты служила добру, «Найтингейл». Ты лечила людей.
– Только для того, чтобы они могли вернуться на войну. Только для того, чтобы их еще больше искалечило и они вернулись ко мне для дальнейшего лечения.
– У тебя нет выбора. Это то, для чего ты создана.
– Совершенно верно.
– Война окончена. Время забыть о том, что было. Поэтому так важно вернуть домой полковника Джекса, для того чтобы мы могли начать хоронить прошлое.
Голос «Найтингейл» изучала меня твердым бесстрастным взглядом. Так, словно она знала нечто ужасное о моем положении, некую истину, для осознания которой я пока еще слишком слаба.
– Каким будет вероятный приговор, если Джекса осудят?
– Его приговорят к смерти – тут не может быть двух мнений. Распятие на кресте. Повесят на Мосту, как Ская Хауссмана.
– Ты будешь оплакивать его?
– Нет, черт возьми. Я буду радоваться вместе с остальными.
– Тогда ты согласишься с тем, что его смерть тем или иным способом неизбежна.
– Думаю, да.
– Тогда я сделаю тебе встречное предложение. Я не позволю тебе забрать Джекса живым. Но разрешу тебе встретиться с ним. Ты увидишь полковника и поговоришь с ним.
– А что потом? – спросила я, опасаясь ловушки.
– Когда встреча завершится, я отключу систему, поддерживающую жизнь полковника. После этого он быстро умрет.
– Если ты позволишь ему умереть… почему бы просто не выдать его?
– Он не может быть выдан. Теперь уже нет. Он умрет.
– Но почему?
– Из‑за того, что я сделала с ним.
На меня внезапно навалились усталость и апатия, туманя прежнюю ясность рассудка. С одной стороны, я хотела лишь покинуть корабль без дополнительных осложнений. Когда корабль натравил на нас свои механизмы, я приготовилась к смерти. Я все еще радовалась, что не умерла, и испытывала соблазн принять более легкий вариант и просто убраться отсюда. Однако я не могла вот так, за здорово живешь, проигнорировать приз, до которого сейчас было рукой подать.
– Мне нужно поговорить с остальными.
– Нет, Диксия. Это должно быть твое решение, и только твое.
– Ты сделала им такое же предложение?
– Да. Я сказала им, что они могут уйти отсюда или они могут встретиться с полковником.
– Что они ответили?
– Сначала я хочу услышать, что скажешь ты.
– Полагаю, они отреагировали так же, как и я. Здесь какая‑то ловушка.
– Ловушки нет. Если ты уедешь отсюда, ты получишь личное удовлетворение оттого, что вы, по крайней мере, определили местонахождение полковника и то, что он жив. Конечно, эта информация не много стоит, но у вас всегда есть возможность вернуться, если вы все еще будете стремиться отдать его в руки правосудия. С другой стороны, вы можете увидеть полковника сейчас – увидеть и поговорить с ним – и уехать, зная, что он умер. Я позволю, вам быть свидетелями отключения его жизнеобеспечения и даже разрешу взять с собой его голову. Это стоит больше, чем всего лишь знание о том, что он существует.